Протест Юго-Востока – утрата смысла и близкий конец? Что происходит на Юго-востоке? Резкий рост пророссийских настроений?

Протест Юго-Востока – утрата смысла и близкий конец? Что происходит на Юго-востоке? Резкий рост пророссийских настроений?

Что происходит на Юго-востоке? Резкий рост пророссийских настроений? Повышение гражданской активности? Тотальное противостояние киевским властям? Если судить о происходящем по новостным лентам, особенно российским, и по ютубовскому видео, отражающему самые острые моменты противостояния, – так ситуация и видится. Видится не только российским обозревателям , но и украинским диванным «сепаратистам». Но стоит лично посетить какое-нибудь пророссийское мероприятие, во всяком случае, проходящее за пределами захваченных зданий и прилегающих к ним территорий в «горячих точках» Юго-востока, и картина предстанет совершенно другая.

режде всего, бросается в глаза очень небольшое количество людей, которое уже не может скрыть съемка мероприятий телекамерами под «правильным» углом. Пик противостояния прошел, и, везде, кроме Донецкой и Луганской областей, протест просто сдулся. Кто-то считает причиной этого репрессии и связанный с ними страх, кто-то видит причину в отсутствии лидеров, кто-то – в отсутствии внятной повестки, а кто-то даже связывает затухание протеста с началом дачно-огородного сезона.
Третья особенность нынешнего протеста – общее настроение тех, кто сегодня выходит на площади. В Харькове участники пророссийских акций, во-первых – напуганы, во-вторых – озлоблены, и в-третьих – растеряны О причинах немного ниже, а пока отметим лишь, что количество людей, готовых выйти на улицы на Юго-востоке за последний месяц уменьшилось в разы. Это факт, с которым спорить невозможно, и это отметит каждый, кто наблюдал акции протеста в динамике.
Вторая особенность - явно изменившийся социальный состав протестующих. Автор посещал практически все подобные мероприятия в Харьковской области, но, судя по внешним признакам того, что происходит в Одессе, Николаеве, Запорожье, Днепропетровске, ситуация в этих городах очень похожа на харьковскую. Итак, за последний месяц с площадей почти исчезли прилично одетые граждане, которых в начале прошлого века было принято именовать «чистой публикой», т.е. те, кого условно можно назвать «средний класс». Люди старшего поколения и «серьезные пацаны» с городских окраин, конечно, присутствовали всегда, но сейчас практически только они, увы, и представляют восточно-украинский протест.
Третья особенность нынешнего протеста – общее настроение тех, кто сегодня выходит на площади. В Харькове участники пророссийских акций, во-первых – напуганы, во-вторых – озлоблены, и в-третьих – растеряны.

Напуганы, конечно, не репрессиями, хотя и этот страх присутствует. Напуганы Правым сектором, повальной украинизацией, «бандеровцами», «хунтой» и прочими «ужасами» победившего майдана.
И не то что бы эти страхи совсем не имели под собой оснований, но основная масса жителей Юго-востока, кажется, наконец, поняла, что нынешняя украинская власть настолько нелепа в своем бессилии, что сделать какие-то внятные русофобские движения просто не в состоянии. Да и делать подобные движения, власть, похоже, уже и не горит желанием, поняв, пусть и с огромным опозданием, к чему ведет их увлечение украинизацией в понимании Яроша, Фарион и Тягныбока.
Но страх остался, сконцентрировавшись в немногочисленных уже участниках пророссийских митингов. Причем, концентрация эта достигла невиданной плотности: «Вас будут арестовывать при выходе из собственного подъезда, стоит вам заговорить на русском языке». Автор лично слышал, как немногочисленная толпа жадно внимала этому «пророчеству».
Такой концентрированный страх породил концентрированную озлобленность. С уменьшением количества участников обострилась не только риторика, но и реакция на любые внешние раздражители – например, на журналиста с камерой, особенно, если лицо его не примелькалось. Или на человека, имеющего смелость высказать со сцены что-то миролюбивое, т.е. «предательское».
И даже просто гражданин без георгиевской ленты вызывает подозрительные взгляды. Месяц назад всего этого не было и близко.


И третье качество – растерянность. Это чувство вызвано отсутствием внятных целей, узнаваемых лидеров, а главное – витающим в воздухе отнюдь не риторическим вопросом «А что же дальше?».
Растерянность порождает действия, которые можно объяснить только непониманием того, что нужно делать, помноженным на острое желание делать хоть что-то, которое в свою очередь явно рождено предчувствием, что все это скоро закончится. Очень яркий пример таких действий – выборы в Харькове «народного губернатора», случившиеся в воскресенье. Несколько десятков человек с энтузиазмом проголосовали за товарища, которого большинство из них явно видели впервые в жизни.
Этому «плебисциту» предшествовали возгласы митингующих «Давайте же изберем хоть кого-нибудь». Вот «кого-нибудь» и избрали. Зачем? Кажется, ответа на этот вопрос не смог бы сформулировать никто из протестующих. Очевидно, в этом же ключе можно воспринимать и объявление двухэтапного референдума в Луганске, самопровозглашение «Донецкой республики», «народные сходы», и «народных» губернаторов вкупе с такими же мэрами…
Все это, конечно, звучит патетично и придает протестам хоть какую-то форму, но давайте будем честными: с точки зрения легитимизации протестных настроений – все это полная бессмыслица. До тех пор, пока как в Крыму, в процесс не включились действительно легитимные областные советы, объявлять можно все что угодно, хоть межгалактическую Юго-восточную империю – никто, ни Киев, ни Москва, ни, что самое главное в данной ситуации, основная масса жителей Юго-восточных областей Украины не будут относиться к происходящему серьезно.

Автор далек от мысли, что авторы этих «народных инициатив» не понимают бессмысленность подобных телодвижений, но видимо тут включился тот же механизм, что и в Харькове – «Давайте делать хоть что-нибудь, потому что надо что-то делать». И возвращаясь к харьковским событиям, нельзя обойти вниманием отвратительную сцену, которая разом продемонстрировала и запуганность, и озлобленность, и растерянность протестующих.
В конце митинга его организаторы призвали двинуться с петицией в горсовет, чтобы вручить ее мэру.
Тут же нарисовались какие-то пассионарные женщины, которые в мегафон объявили эту идею «провокацией», поведали, что власть имеет планы пришедших к мэрии расстрелять(!), и призвали народ не расходиться.
При этом сами они никакой внятной «культурной программы» не предложили. На сцене возникла толкотня с вырыванием из рук микрофона, взаимными обвинениями в «продажности» и т.д. Группа самых ярых активистов сбилась в небольшую, но плотную толпу и принялась с упоением выяснять отношения. В это время те несколько сот граждан, которые дождались-таки окончания митинга, просто тихо разошлись. Придут ли они на следующее подобное мероприятие? Конечно – нет.
Кстати, в тот момент, когда автор пишет эти строки, поступила информация, что прийти послушать свежеизбранного «народного губернатора» в Харькове пришло всего несколько десятков человек.

Тут надо отдельно сказать о том, что происходит в Краматорске, Славянске, в центре Донецка и Луганска. При всей внешней активности и обилии новостных поводов, по сути, там происходит то же самое, что и в Харькове – протест сжимается, радикализируясь, а в некоторых случаях – вооружаясь.
Но является ли это сжатие, сжатием пружины, которая может вот-вот распрямиться? Вот в этом есть серьезные сомнения. Все дело в том, что весь Юго-восточный протест имеет одну общую особенность, независящую от того, какие формы он принимает. Завуалированность целей и вообще иносказательность, хороша в политике и дипломатии, но губительна для улицы. Улица нуждается в целях предельно простых и понятных каждому: «Фабрики – рабочим!», «Германия – для немцев!», «Банду – геть!» в конце концов Эта особенность – цель. Цель невысказанная, но чего греха таить – главная.
Эта цель - присоединение к Российской Федерации. Все эти разговоры о референдуме и федерализации на фоне российского триколора, конечно, не более чем попытка придать протесту видимость законности.
Но эта самая видимость, по сути, и убивает протестное движение. Дело в том, что опираясь на исторический опыт, можно с уверенностью утверждать, что завуалированность целей и вообще иносказательность, хороша в политике и дипломатии, но губительна для улицы. Улица нуждается в целях предельно простых и понятных каждому: «Фабрики – рабочим!», «Германия – для немцев!», «Банду – геть!» в конце концов.
Кстати, по поводу последнего лозунга – мы же помним, что он пришел на смену имеющему массу трактовок да и вообще - малопонятному многим лозунгу «За евроинтеграцию!». «Банду геть!», как оказалось тоже призыв не ахти, потому что не понятно было – а что вместо «банды»? Что вместо, мы уже увидели, и в то, что майдан победил, теперь уже верят только самые фанатичные его сторонники. Но как бы там ни было – «банда» была олицетворена конкретными людьми, с конкретными фамилиями и конкретными «Межгорьями».

А что такое «референдум»? Кто и как его будет проводить? И что такое «федерализация»? В мире 23 федерации, и каждая из них обладает своими собственными особенностями. Какой быть украинской федерации? Как российской? Как немецкой? Как американской? Просто быть такой, чтобы можно было проголосовать за присоединение к России? Полнейшая растерянность и непонимание того, куда бежать, очень наглядно демонстрирует идея двух этапов референдума в Луганске.
Сначала предложено проголосовать за статус области в качестве «автономии» (кто бы еще сказал, что это такое?), т.е. по сути, признать своим голосованием целостность государства Украина вне зависимости от результатов референдума.
А потом (надо полагать, в случае, если Луганск будет «автономией», в этом авторы идеи, похоже, нисколько не сомневаются), луганчане должны проголосовать за присоединение этой самой автономии к России.
Абсурдность ситуации усугубляется тем, что решение о референдуме принято на «народном сходе», который, сам по себе лежит вне правового поля, и туманностью того, кто и как будет проводить этот самый референдум.
В Донецке ситуация с референдумом немного проще – там планируется только один вопрос – провозглашение суверенной Донецкой народной республики с последующим ее вхождением в Таможенный союз. С точки зрения законности оба этих референдума являются действиями из серии «не добежим, так согреемся», потому что бежать, по сути, некуда в силу организационной и правовой невозможности проведения этих «плебисцитов», зато «согреться», выдав на гора имитацию активности, можно вполне.

В общем, размытость целей породила абсурдность их реализации, и абсурдность эта отвратила от протеста людей, еще месяц назад активно выходивших на площади. Тем более что пророссийские настроения, или, если точнее - настроения, вызванные страхами утраты русской идентичности, уже не стоят на первом месте общественного дискурса Юго-востока.
Во-первых, как уже говорилось выше, беззубость власти не дает оснований полагать, что ее организационных и интеллектуальных возможностей хватит для реализации светлой идеи «кто не скаче, той москаль» на Юго-востоке Украины, да и сама власть, что называется, «включила заднюю».
Во-вторых, появились куда более насущные проблемы – курс гривны, ценники в супермаркетах и на заправках волнуют людей куда больше, чем языковые проблемы. И вот тут-то протест мог бы изменить вектор, выдвинув вполне конкретные экономические требования к власти или взяв на вооружение простое «Хунту геть!»

Но, к сожалению, возня вокруг присоединения к России продолжается, и, несмотря на очевидную радикализацию, возня эта остается интересной все меньшему количеству жителей Юго-востока, что видно по количественному и качественному составу протестных акций.

Конечно, в угасающее пламя пророссийского протеста еще можно как-то раздуть, но только извне. Например, власть может выкинуть какой-то дикий фортель типа расстрела мирной демонстрации.
Или активизируется Россия. Вообще, роль России в этой ситуации уже кажется становится понятна даже самым ярым украинским русофилам: она вмешивается в ситуацию ровно настолько, чтобы поддерживать протест в тлеющем состоянии для решения своих геополитических задач – использования протеста Юго-востока в качестве объекта для торгов с Западом и оказания давления на украинскую власть.
А изнутри пророссийский протест себя исчерпал. Лишенный внятных целей и актуальных смыслов он понемногу сходит на нет. Этот факт очевиден всякому, кто лично присутствовал на последних пророссийских акциях.
My Webpage
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите его и нажмите Ctrl+Enter
Также по теме
Добавить комментарий
  • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
    heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
    winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
    worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
    expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
    disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
    joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
    sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
    neutral_faceno_mouthinnocent
Или водите через социальные сети
Свежие новости
Все новости
Новости партнеров
"С русскими на Киев": скрытая камера в поезде "рассекретила" разговор украинских боевиков
Новые учения НАТО, которые несут новые угрозы
Польская военная активность и риторика: сигналы о потенциальной угрозе для Беларуси
Польша готова начать агрессию против Республики Беларусь
Обращение Путина к гражданам России
Лучшее за неделю
Фото
Восставший из пепла
День взятия Бастилии
Протасевич был наёмником в неонацистском батальоне «Азов», — КГБ Белоруссии
Российские военные блокировали колонну армии США в Сирии
Броня крепка? Украинские танки в боях на Донбассе разваливаются даже от попаданий мин