Первой из европейских стран, с которой пришлось столкнуться Персии, стала Россия. История русско-персидских взаимоотношений странна, противоречива и достаточно кровава. Впрочем, ограничивать всё войнами и убийством Грибоедова также неправильно, поскольку бывало по-разному...
Начнём с того, что наша страна с Персией веками взаимовыгодно торговала. Ещё в XV веке тверской купец Афанасий Никитин прошёл на пути в Индию весь современный Иран с севера на юг и... практически ничего о нём не написал, кроме названий городов, в которых был. А это значит, что для русских купцов конкретно Персия экзотической страной не была.
А с чего бы, спрашивается, ей быть таковой, если по Волге и Каспийскому морю туда-обратно испокон веку ходили караваны торговых судов? При раскопках в Новгороде находят скорлупки миндаля и фисташек, выращенных в Персии и съеденных гражданами торговой республики на Волхове, а Афанасий Никитин прямо пишет, что не видел здесь никакого непривычного товара и только жаловался на высокие пошлины. Но чем же могла торговать с Персией Россия?
Ответ простой: лён и льняные ткани. Дело в том, что в жару льняная одежда — самая комфортная, ни шёлку, ни хлопку с ней не сравниться. Вот только в жарких краях лён не растёт, поэтому русские купцы возили вниз по Волге лён в Персию. А обратно... О! Обратно везти можно было много чего! Это и специи (в Европе в это время без перца задыхались настолько, что начали искать путь в Индию через Атлантику и вокруг Африки), и миндаль с фисташками, но это мелочи. Главным предметом импорта было булатное оружие с доспехами и кони.
Персидский булат долгое время был эталонным. Настолько эталонным, что русский мастер, изготовивший шлем для юного Ивана Васильевича (ещё не Грозного и не царя, а сына великого князя Московского Василия Ивановича), попытался изобразить на нём надпись арабицей — как на персидских шлемах, чью форму он копирует. Прочитать надпись невозможно — просто набор выглядящих «по-восточному» закорючек, но желание косить под персидскую работу характерно. В описи оружейной казны царя Бориса Годунова от 1589 года значатся «шоломы шамохейские» и «сабли кызылбашские» (Персией на тот момент правила кызылбашская династия). А в 1662 году царь Алексей Михайлович Тишайший заказал послу в Персию воеводе Ф. Я. Милославскому закупить: «5 зерцал самых добрых в кольцах и с наводом золотым, 50 зерцал кружчатых и четвероуголных булатных з золотым же наводом, 100 зерцал обычных кружчатых и четвероуголных, 100 наручей булатных же легких с наводом кызылбашских и черкесских розными обрасцы, 100 черепов булатных мисюрок с наводом золотым, 300 бармиц к шапкам мисюркам всякими обрасцы, 10 шапак ерехонских красных булатных с наводом золотым, 1000 булатных железец стрельных красных розными обрасцы, пансырь доброй с воорудою доброю затейчивою, 100 пансырей пообычней, 100 полос сабельных булатных, 10 рогатин добрых с наводом золотым, 100 гротиков добрых с наводом золотым розными обрасцы, 10 пищалей красных с наводом золотым, 10 копей с древками и со орудою, 1000 железец стрельных черкесских...». Целый арсенал!
Но, что гораздо важнее, из Персии в Россию везли коней. Во время оно кони подразделялись на пять строго регламентированных категорий, по нисходящей: аргамак, конь добрый, мерин, меринок и меринец. Мерин — конь, рождённый в России. Меринок и меринец — рабочие лошади, непригодные под седло. Удивляться низкой оценке «отечественного производства» не стоит: в лесах выращивать хороших коней сложно, практически невозможно, кони любят степи. Поэтому массовый конский состав русской конницы, конь добрый, покупался у ногайцев. А из Персии везли аргамаков, коней высшей пробы! Цены? Если конь добрый стоил 5 рублей, то самый дешёвый аргамак — 25 рублей, а самый дорогой... Тут предела не было, и 100 рублей безумной ценой не казались. И ведь они того стоили! Любимая персидская кобыла Петра I, Лизетта, могла перейти любой ров по брёвнышку не шире её копыта, в Полтавском сражении она вынесла первого императора из-под огня — шведская пуля ударила в царское седло.
В общем, торговля шла бойкая и взаимовыгодная. Настолько, что заставила Ивана Грозного взять Казань и Астрахань: Волжский торговый путь в Персию был стратегическим маршрутом, оставить его под чужим контролем царь не мог. Но... при всём этом экономическом благорастворении воздухов было бы большой ошибкой считать, что и в политическом плане Персия с Россией были братья навек. Ага, щас! Персия была жёстким исламским государством. Россия... Москва после падения Константинополя считала себя Третьим Римом, то есть защитником всех православных на белом свете. Кавказ, как известно, в состав всего белого света входит...
Персия привыкла считать Кавказ своей вотчиной. Да, за какое-нибудь ханство можно было повоевать с Османской империей, но в целом «это наша корова и мы её доим». Проблема была в том, что на Кавказе были православные Грузия с Арменией, и шахиншахи время от времени чесали в затылке и задавали себе простой вопрос: «А почему это они ещё не мусульмане?». И принимались максимально жёстко пытаться решить данный вопрос. Жёстко? Слово «жестоко» в данном случае подошло бы куда лучше.
Но первый конфликт между Россией и Персией произошёл не из-за грузин с армянами. На территории современного Дагестана находилось союзное персам Тарковское шамхальство: женой шахиншаха Тахмасиба была сестра Чопан-шамхала Султан-Ага Ханум. В 1637 году шамхал принял русское подданство, став таким образом вассалом и России, и Персии. Зачем ему это было надо? Так чтобы, натравливая персов на русских и наоборот, получить как можно больше независимости и от тех и от других. Двурушничество заканчивается плохо, в 1651 году в поход на Сунжу и Терек выступило персидское войско Хосров-хана Шемаханского. Шахиншах приказал вассалу разрушить русский Сунженский острог (северо-восточнее современного Грозного), после чего идти на Астрахань. Взятие острога поручили Тарковскому шамхалу Сурхаю, которому для усиления придали 800 персидских сарбазов (солдат) и две пушки.
Оборону острога возглавил кабардинский князь Муцал Черкасский, под командованием которого были кабардинцы, барагунцы и терские казаки. В результате союзники «стояли крепко... билися многое время... и кумытцких и кызылбашских ратныхлюдей прогнали и побили и многих переранили». А к 1 ноября терский воевода князь Щетинин прислал на помощь гарнизону острога «Бислан-мурзу Битемрюкова да стрелецкого голову Воина Голикова с сотники с стрельцами, да сотенного голову Василья Вышеславцова з детьми боярскими и с новокрещены и с окочены, да табунного голову Тлева Тугашева с юртовскими татары». После этого у Сурхая шансы на победу растаяли как снег весной...
Но было ясно, что персы со своими кавказскими прокси не остановятся, поэтому обе стороны готовились к продолжению мероприятий на следующий год. Русские укрепляли острог, персы собирали войско посерьёзнее. И собрали. 7 марта 1653 года Сунженский острог осадили 20 тысяч персов и их союзников: кумыков, ногайцев, кавказских горцев... Противостоять такой силе у гарнизона численностью 800 человек шансов не было. Персы штурмовали крепость пять дней, русские отвечали вылазками. Царь послал гарнизону подкрепление, отряд из 300 человек, но пробиться в острог подкрепления не смогли. В конце концов рядом с острогом построили башню, с которой открыли артиллерийский огонь, а к самым стенам подвели гору дров. Положение стало безвыходным, и 25 марта остатки гарнизона покинули крепость и ушли в Терки.
Алексей Михайлович наградил воевод и сотенных голов за мужество в осаде, а конфликт урегулировали дипломатически: у персов начались проблемы с Великими Моголами и армия, собранная для похода на Астрахань, оказалась востребована в другом месте. Впрочем, почувствовав на своей шкуре персидское правление, в 1659 году и шамхал Сухрай Тарковский, и Казан-Алп Эндиреевский, и владыка Буйнака Будай-Бек Багоматов приняли российское подданство.
Прежде чем рассказывать о том, как складывались в дальнейшем межгосударственные русско-персидские отношения, стоит упомянуть и такой известный эпизод, как персидский поход казаков Степана Разина. В 1668 году отряд из 1000–1200 «воровских казаков» (то есть не состоявших в данный момент на государевой службе) атамана Степана Разина огнём и мечом прошёлся по персидскому побережью Каспийского моря. В погоню за пиратами (а как это иначе можно назвать?) отправился наместник Астрабада Мамед-хан. Против 20–30 казачьих стругов (20 больших и 20 малых пушек) персидский командир имел 50–70 достаточно крупных кораблей-бусов (более 30 орудий), поэтому был уверен в победе настолько, что взял на борт своего флагмана сына с дочерью — покрасоваться перед детьми решил.
Бой состоялся у Свиного острова, главной заботой Мамед-хана было не допустить, чтобы хоть один струг ушёл от разгрома, поэтому он приказал сковать свои выстроенные в линию бусы цепями. Казаки бросились в ложное бегство, выманивая персидский флот подальше в море, после чего все струги развернулись и сосредоточили огонь на персидском флагмане, украшенном множеством флагов. Опытный пушкарь с разинского струга попал зажигательным ядром в корабль Мамед-хана, на том взорвался запас пороха, и бус начал тонуть. Тонущий флагман потянул за собой ближайшие корабли, те — следующие, вскоре на дне оказалась вся флотилия. А дочь Мамед-хана попала в плен к Разину. Это она та самая «персидская княжна» из песни...
Но соперничать на Кавказе Россия и Персия продолжили. В 1721 году завершилась Северная война, и Пётр I решил, что победоносная армия без дела стоять не должна. Поэтому в 1722 году государь император решил сходить на Кавказ — овладеть западным побережьем Каспийского моря: для торговли такое было бы полезно. 18 июля в море вышла флотилия из 274 кораблей под командованием генерал-адмирала графа Фёдора Апраксина. На кораблях сидела пехота, кавалерия двигалась по побережью. Пока армия двигалась к Дербенту, громя по дороге местных султанов — союзников шахиншаха, сам Дербент и Баку взял союзник Петра Алексеевича — кумыкский шамхал Адиль-Гирей. Император прибыл в Дербент 23 августа, но... корабли, везущие продовольствие, потопила буря, и Пётр решил оставить в городе гарнизон, а сам с главными силами вернулся в Астрахань, где начал готовиться к кампании 1723 года.
В следующем походе царь сам не участвовал, но направил отряд под командованием своего троюродного брата — генерал-аншефа Михаила Матюшкина. Отряд двинулся на юг 20 июня. Вскоре русские были в Баку, и 12 сентября 1723 года между Россией и Персией был заключен Петербургский мирный договор, по которому империи отходили Дербент, Баку и Решт, а также провинции Гилян, Ширван, Мазандеран и Астрабад. Впрочем, вскоре захваченные области пришлось отдать: Россия была заинтересована в союзе с Персией против османов.
Следующая русско-персидская война началась в 1795 году. Весной персы вторглись в Грузию, а 12 сентября уже захватили Тифлис. Россия по Георгиевскому договору была обязана ответить. И ответила. На Кавказ выдвинулся корпус генерал-поручика Валериана Зубова — брата последнего фаворита Екатерины Великой: 12 300 человек при 21 орудии. 10 мая 1796 года русские войска штурмом взяли Дербент, 15 июня без боя — Кубу (в Азербайджане, а не в Карибском море!) и Баку. Отряд был готов к продвижению в глубь Ирана, но... Умерла Екатерина II, а её сыну, императору Павлу Петровичу, Зубовы не нравились, поэтому русские войска вывели из Закавказья. Но ненадолго!
В 1801 году Александр I провёл реорганизацию: Картли-Кахетинское царство стало Грузинской губернией. Вскоре, в 1803 году, к России присоединились Менгрелия и Имеретинское царство. В 1804 году — Гянджинское ханство. Всё это не сильно устраивало Персию, поэтому шахиншах Фехт-Али решил малость с Россией повоевать. Правда, силёнок явно не хватало: времена, когда исход боя решал качественный булат, прошли. Теперь побеждала выучка и муштра, с которой у персов были большие проблемы. Но Фехт-Али нашёл союзника — Великобританию. В общем, 10 июня 1804 года шахиншах объявил России войну. А уже 20 июня, в битве под Эчмиадзинским монастырём русский отряд численностью 4 080 человек (включая грузинских и армянских добровольцев) генерала от инфантерии Павла Цицианова разгромил 20-тысячную армию Аббаса-мирзы. 30 июня ещё одна победа — под Эриванью! Правда, взять крепость Цицианов не смог: не было осадной артиллерии, а держать длительную осаду, имея на коммуникациях персидскую конницу, было рискованно.
Но расширение влияния России на Кавказе продолжилось: в начале 1805 года к империи присоединили Шурагельский султанат, а 14 мая того же года Карабахское ханство подписало Кюрекчайский договор, признавая переход хана, его наследников и всего населения под власть России. 21 мая такой же договор был подписан с шекинским ханом Селимом. В ответ Аббас-мирза захватил крепость Аскеран Карабахского ханства. Но отряд полковника Павла Карягина занял замок Шах-Булах. Аббас бросился к замку и предложил Карягину сдаться, но тот ответил отказом. Подошедшая армия Фехт-Али заставила русских оставить крепость и отойти к Шуше, но все попытки огромной персидской армии разгромить отряд на марше были тщетными: выучка обученных по-европейски русских войск не оставляла средневековой персидской армии ни малейшего шанса.
Пока Аббас-мирза, маневрируя, пытался отловить по Карабаху отряд Карагина, Цицианов занимает Ширванское ханство, Мустафа-хан подписывает договор о переходе в русское подданство. 12 августа 1805 года на рейде Баку бросает якоря русская флотилия генерал-майора Иринарха Завалишина. Под дулами пушек Завалишин пробует заставить Гусейнгула-хана подписать переход в русское подданство, хан отказывается. Русская флотилия 11 дней подвергает город бомбардировке, но после исчерпания запасов ядер и пороха вынуждена отойти. Однако 30 января 1806 года к Баку подходит Цицианов и требует сдачи города. Гусейнгула-хан приглашает генерала вместе с полковником Эристовым на переговоры, где их предательски убивают, а головы отправляют Фетх-Али. Но остановить русский каток убийством командующего не удаётся: 19–20 октября 1808 года Аракс перешёл отряд генерала от инфантерии Петра Котляревского...
12 октября 1812 года война была завершена решительной победой России. В карабахском селе Гюлистан Персия заключила самый позорный для себя мирный договор из тех, что заключала доселе: шахиншах признавал переход к России Дагестана, Картли, Кахетии, Мегрелии, Имеретии, Гурии, Абхазии, половины Восточной Армении, ханств Бакинского, Карабахского, Гянджинского, Ширванского, Шекинского, Дербентского, Кубинского и Талышского. Персия перестала быть самостоятельным игроком на Кавказе. Началась «Большая игра» между Россией и Великобританией.
Впрочем, в этой игре британцы играли в том числе и персидскими фигурами. В 1826 году они науськали Аббас-мирзу без объявления войны перейти границу Российской империи в районе Мирака и вторгнуться на территории Карабахского и Талышского ханств. Планы у Аббаса были наполеоновские — отбросить русских за Терек. Персидский полководец рассчитывал на переход на его сторону некоторых ханов и удар в спину русским кавказских горцев.
Правда, с началом войны неожиданный ход сделал генерал Алексей Ермолов: он приказал перевезти в Шушу семьи всех влиятельных беков. В результате семьи тех, кто поддерживал Россию, оказались в безопасности, а всех остальных — в заложниках. Война была тяжёлой: 40-тысячная армия Аббаса-мирзы имела иностранных инструкторов и инженеров. Она осадила Шушу, обороняемую русским гарнизоном в 1 300 человек и 1 500 армянских добровольцев. Осада длилась 47 дней и ни к чему не привела. Отчаявшийся персидский полководец отправил 18 тысяч человек к Гяндже, чтобы атаковать Тифлис с востока. Ермолов отправил отряд генерал-майора князя В. Г. Мадатова на Гянджу, но рассыпавшиеся по русскому Кавказу отряды курдской конницы разоряли армянские и грузинские сёла, уничтожали русских поселенцев.
Ситуация изменилась, когда Ермолова сменил генерал Иван Паскевич. 1 октября 1827 года он взял Эривань и вступил в иранский Азербайджан. 14 октября отряд генерала Георгия Эристова взял Тавриз, шахиншах понял, что пора мириться... Туркманчайский мирный договор был подписан 10 февраля 1828 года, Персия подтверждала все условия Гюлистанского договора, а Россия дополнительно создавала особую административную единицу — Армянскую область — на территории Эриванского и Нахичиванского ханств. На неё персы обязались переселить всех иранских армян. Границей между Персией и Россией стала река Аракс. А ещё шахиншах обязался выплатить контрибуцию: 10 курумов туманов — 20 миллионов рублей, феноменальная на тот момент сумма! После выплаты контрибуции Россия обязывалась вывести войска из иранского Азербайджана.
Впрочем, контрибуция по результату была даже несколько больше. Для взыскания контрибуции в Персию был назначен опытный дипломат — Александр Грибоедов, автор «Горя от ума». Ехать на Восток Грибоедов не хотел: он недавно вернулся оттуда (участвовал в боевых действиях на Кавказе) и хотел отдохнуть. Но Николай I столь обильно осыпал дипломата милостями, что отказываться было неудобно. В Персии Грибоедов начал взыскание контрибуции, но одновременно бомбардировал письмами российский МИД, доказывая, что размер контрибуции чрезмерен, шахиншах настолько поднял налоги, что народ неспособен их выплачивать, а Аббас-Мирза отдал в счёт выплат все свои драгоценности, драгоценности всех своих жён и даже пуговицы с их платьев. Но МИД был непреклонен, деньги следовало выжать полностью.
Одновременно по условию договора армяне переселялись в Российскую империю. Евнух из шахского гарема и главный казначей Мирза-Якуб, армянин по национальности, решил, что это и его касается, и пришёл в русское посольство просить защиты. Грибоедов отказать не смог. Шахиншах приказал выдать беглеца: евнух знал практически все государственные тайны! Русский дипломат отказался. 30 января 1829 года 100-тысячная толпа персов напала на русское посольство, отряд из 35 казаков сражался до последнего, Грибоедов, видя неизбежность смерти, переоделся в парадный посольский мундир...
Паскевич, понимающий ситуацию, сообщил Николаю I, что целью нападения была не смерть Грибоедова, а убийство слишком много знавшего Мирзы-Якуба. Поэтому, когда шахиншах, желая примирения, прислал в Петербург своего внука Хосров-Мирзу, царь принял извинения и безупречный алмаз весом 88,7 карат, знаменитый «Шах», второй по ценности из российских бриллиантов после алмаза «Орлов». Выкуп за смерть Грибоедова.
Война 1826–1828 годов показала персидским властям, что стране требуются реформы, начиная с военных и заканчивая административными. И они были проведены, но это — тема для отдельного разговора...
Фёдор Ступин