Начавшееся как стычки на далёких окраинах противостояние Турции с Россией постепенно стало принимать характер экзистенциального конфликта. Дело в том, что здесь были достойны внимания два момента. Первый — постоянные набеги крымских ханов, которые были вассалами Османской империи и которые делали неизбежным военный ответ России. Второй — султан носил титул халифа правоверных и с ним плохо согласовалось наличие в титулатуре русских царей такого элемента, как «царь Казанский, царь Астраханский и царь Сибирский», как-никак все три этих царства были мусульманскими — непорядок!
А потом на экзистенциальные причины конфликта начала давить экономика — безжалостная сука! Причерноморские чернозёмы манили русских землепашцев, скучавших на своих нечернозёмных суглинках, а введение их в севооборот требовало решения крымского вопроса: идти пахать землю там, где в любой момент может набежать татарский чамбул и отвести с верёвкой на шее в Кафу, дураков было немного. А решение крымского вопроса означало столкновение с османами.
Как показали Чигиринские войны, связываться с Портой один на один Россия в конце XVII была не готова. Поэтому Пётр I, начиная походы на Азов, решил вступить в Священную лигу — коалицию из Священной Римской империи германской нации, Речи Посполитой и Венеции. Впрочем, Пётр в данном случае просто продолжил политику своей сводной сестры Софьи, которая в 1694 году эту войну с османами и начала (кстати говоря, именно за присоединение к Священной лиге русские дипломаты выторговали себе у поляков Киев и несколько окрестных сёл). Но Пётр, увлечённый флотом, придал войне новое направление: Чёрное море на тот момент было «османским озером», что обеспечивалось наличием крепостей Азак (Азов в русской историографии), Ислам-кермен — Гази-кермен (Каховка) и Озю (Очаков). Ну и нескольких более мелких фортов. Стоит отметить, что построены все эти крепости были не против русских или поляков, а для того, чтобы не дать свободного выхода в Чёрное море запорожским и донским казакам.
Гарнизон Азака, которым командовал Хасан Арслан-бей, на момент начала войны, состоял из 2 272 янычар и 246 артиллеристов-топчу, ближе к осаде его численность довели до 6 тысяч человек «хорошо вооружённых и опытных в военном деле». Кроме того, в окрестностях крепости кочевали татары и ногайцы. Основу крепостных сооружений составляли два каменных замка XV века, построенных итальянскими мастерами. Впоследствии османы объединили замки и пристроили к ним каменное и земляное укрепления — Орта-кале и Топрак-кале. По берегам Дона турки выстроили две «каланчи» — башни Шахи и Султанийе, а на одном из рукавов реки ещё и каменный форт Сед-ислам. Тем не менее первоклассной крепостью Азак назвать было нельзя: стены — тонкие, из дикого камня, без зубцов. Сильной стороной было то, что в случае опасности со стороны моря всегда мог подойти османский галерный флот и подвезти всё необходимое гарнизону, включая подкрепления. На каждого янычара в месяц полагалось по одному киле (около 25 кг) пшеницы.
Первую попытку взять Азак молодой царь предпринял в 1695 году. Война для Лиги складывалась удачно: в 1687 году при Мохаче Карл V Лотарингский разбил великого визиря Сары Сулеймана-пашу (с последовавшим знакомством последнего с тетивой от лука). Поражение вызвало бунт янычар, в результате которого к власти из кафеса привели Сулеймана II. Тот был, как я уже писал ранее, не особо боек в плане государственных дел.
Русская армия выдвинулась в направлении Азака тремя корпусами: Патрика Гордона — 9,5 тысячи человек при 43 пушках и 10 мортирах, Автонома Головина — 7 тысяч человек и Франца Лефорта — 13 тысяч человек, 44 пищали (длинноствольные пушки) и 104 мортиры. Пётр исполнял обязанности первого бомбардира (главного артиллериста) — для души, и главнокомандующего — по необходимости. На Днепре против подхода крымских татар осадную армию прикрывала армия будущего генерал-фельдмаршала, а пока простого воеводы Бориса Шереметьева, которому были приданы казаки Мазепы.
Русские войска подошли к стенам Азака в конце июня 1695 года и взяли крепость в осаду. Корпус Гордона стал против южного фаса, Лефорта — слева от него, Головина — справа. Осадные работы начались 2 июля, 14 и 16 июля казакам удалось взять каланчи на берегах Дона. Собственно говоря, на этом успехи русской армии и закончились. 5 августа полки Лефорта, усиленные 2 500 казаками, пошли на штурм крепости, но взять её не смогли, только потеряли убитыми и ранеными полторы тысячи человек. 25 сентября был предпринят второй штурм Азака: будущий генерал-адмирал Фёдор Апраксин с Преображенским и Семёновским полками и тысячей казаков ворвался в город, но не был поддержан остальными войсками и вынужден отойти. 2 октября осада была снята. Можно упомянуть, что с началом осады к русским перебежал из крепости итальянец военный инженер Доминико Росси, впоследствии погибший в бою. А к османам — бомбардир Яков Янсен, крещённый в православие голландец.
Несмотря на то что отбиться османам удалось, потери гарнизон понёс более чем серьёзные: если перед началом осады он составлял 6 тысяч янычар, то после ухода русских войск — 570 человек! В общем, чуть-чуть не дожали. Но Пётр был человеком последовательным и отступаться от задуманного не любил. Сразу по возвращении, осенью 1695 года, в Воронеже застучали топоры — царь начал строить флот для нового похода. Для начала в Москву из Голландии была доставлена 32-вёсельная галера. По её образцу было построено ещё 23 галеры, а кроме них, галеас и четыре брандера. Для управления флотом Лефорт сформировал Морской полк — 28 рот, всего 4 100 человек. А армия, которой командовал Пётр, увеличилась вдвое — до 75 тысяч человек.
Войска собирались частью в Валуйках и Тамбове, откуда 20 марта 1696 года вышли в направлении Черкасска, а частью — к Москве, откуда 15 марта выступили в направлении Воронежа, где погрузились на суда. Пётр под именем Петра Алексеева принял под командование галеру «Принципиум», команду которой составила морская рота из солдат Преображенского полка. В общем, все три эшелона, вышедшие речным транспортом, прибывали в Черкасск за две-три недели. Сам Пётр с авангардом из четырёх галер был на месте 15 мая.
А османы, как ни странно, ни о чём не подозревали. Поэтому вечером 20 мая выслали в Азак 13 грузовых судов с оружием, сукном, провиантом и деньгами. 21 мая десять из них захватили казаки, а остальные сожгли. А вся русская армия расположилась под стенами крепости 28 мая отдельными лагерями: Шеин и Головин — в среднем, генерал Ригимон — в левом, за ним — донские и запорожские казаки наказного гетмана полковника Лизогуба, Гордон — справа.
Осаждавшим сильно помогли сами османы: все осадные работы, проведённые в 1695 году, они оставили нетронутыми, так что много копать прибывшей армии не пришлось. А на оружейный выстрел к стенам крепости русские подвели апроши уже на четвёртый день — прошлогодний задел сильно помог. 10 июня сорвать осаду попытались крымские татары: их конница попыталась напасть на русский лагерь, но была отбита. 14 июня османский флот попытался высадить десант в тылу у осаждающих, но петровские галеры охладили пыл капудан-паши. 22 июня нижние чины предложили царю (эх, что за времена: солдаты царю предложения делают и он слушает!) построить подвижный вал для более безопасного продвижения к стенам, и Пётр принял предложение: 23 июня тысяча человек начала насыпать вал. 24 июня крымцы с ногайцами снова попытались напасть на лагерь, но снова получили отпор и ретировались.
29 июня туркам было предложено сдаться (письмо за стены крепости отправили на стреле), но ответом на предложение стали пушечные выстрелы. 15 июля русский вал был подведён к турецкому, и полторы тысячи казаков самовольной атакой захватили два бастиона на внешней стене крепости. Все попытки выбить их из города были безуспешны, и 18 июля турецкий бей Азака пошёл на переговоры. Вскоре договорённость была достигнута: османский гарнизон и жители получили возможность беспрепятственно выйти из города, Пётр даже согласился подкинуть их на кораблях своего флота до устья Кагальника. Единственным исключением стал Яков Янсен — царь настоял на выдаче предателя. Интересен взгляд на поведение голландца османов и русских: турки утверждали, что Янсен принял ислам, вступил в янычары и, значит, должен быть отпущен вместе со всеми остальными — для космополитичных обитателей Порты он был уже своим. Для русских же вероотступничество было, напротив, отягчающим обстоятельством. В общем, пришлось туркам перебежчика вернуть, по возвращении в Москву он был казнён. В крепости русской армии достались 136 орудий, в том числе четыре мортиры.
Взятие Азака сделало Петра популярным в Европе! Ещё бы: молодой (24 года!) харизматичный царь захватывает османскую крепость, что в ходе коалиционной кампании стало как бы общей победой не только России, но и Священной Римской империи, Речи Посполитой и Венеции. Но что было после?
А после было интересно! Как порт Азак Петра не устраивал: гавань мелковата, а царю хотелось строить на Азовском море не галеры, а настоящие корабли. Поэтому он неподалёку заложил в 1698 году ещё один город — Таганрог. Воевода Шеин получил новый чин, став первым русским генералиссимусом. Пётр справил в Москве триумф по лучшим римским канонам: с триумфальной аркой (деревянной, ну и что?), проносом захваченных османских знамён и провозом Яшки Янсена в цепях. А войну завершил Константинопольский мирный договор, подписанный в 1700 году: Азак стал Азовом и вместе с окрестностями перешёл к России. Москва перестала высылать ежегодные выплаты в Бахчисарай. Состоялся обмен пленными. Но — главное! — Османская империя обязалась соблюдать нейтралитет, что развязало Петру руки для войны со Швецией.
Правда, верить османам оказалась чревато. В принципе, сложно их за это порицать — замиренный враг всё равно остаётся врагом. А Османская порта и Россия были, как я уже сказал, врагами экзистенциальными: две империи появились на свет примерно в одно время и находились в процессе территориального расширения. На западе турецкой экспансии положило предел поражение под Веной, на востоке не пускали персы, так что единственным направлением для дальнейшего расширения было северное.
Поэтому, когда после поражения под Полтавой Карл XII бежал к османам в Бендеры, ему удалось интригами свергнуть великого визиря Чорулу Али-пашу, сторонника мира с Россией: слишком многим в Стамбуле Константинопольский мирный договор жал в подмышках. И 20 ноября 1710 года султан Ахмед III с подачи Карла и Девлет-Гирея II объявил России войну.
Действовать против Петра должны были, кроме турок с крымскими татарами, правобережный гетман Филип Орлик и часть польской шляхты — противники Петра и его ставленника, круля Августа Сильного. Османы были заняты войной в Ливане, так что воевать должны были по большей части татары. На Левобережье выступило войско из 40 тысяч крымчаков с ногайцами, семь-восемь тысяч казаков Орлика, три-пять тысяч поляков Потоцкого и 700 шведов полковника Густава Цюлиха. Противостояли союзникам 11 тысяч солдат генерал-майора Фёдора Шидловского, корпус Апраксина и пять тысяч донских казаков. Правда, столкнувшись с линией русских крепостей, татары решили вернуться домой, так что здесь весь пар ушёл в свисток. А вот на Правобережье...
Здесь русских войск было сильно меньше, и союзники первоначально имели успех: захватили несколько крепостей и разбили отряд есаула Бутовича. А потом началось то, что не могло не начаться в столь разношёрстной компании. Полякам хотелось вернуть Правобережье Речи Посполитой. Орлику — получить под свою руку Украину. Крымцам... им просто хотелось пограбить. Поэтому, когда войско подошло к Белой Церкви и осадило её, татары, понеся потери в ходе сделанной гарнизонам вылазки, решили, что у них есть дела поважнее. Осаждать остались запорожцы с поляками. И тут пришёл князь Дмитрий Голицын с армией и начал бить всех поодиночке. А чтобы к компании не присоединились ногайцы, Апраксин из Азова совершил рейд на Кубань, где объяснил пытавшемуся поднять их в поход старшему сыну крымского хана Бахти-Гирею, что воевать с русскими — больно!
Правда, поход на Крым Бутурлина и Скоропадского не задался: в степи войско стало страдать от бескормицы, да и Девлет-Гирей на коммуникациях пошаливал — пришлось вернуться. Но главным событием кампании стал Прутский поход самого Петра...
Надо сказать, что царя на поход подбил молдавский господарь Дмитрий Кантемир. Он наплёл Петру о том, что появление русской армии в пределах Османской империи вызовет восстание всех христианских вассалов Порты. Да и господарь Валахии Константин Брунковяну обещал выставить против турок 30 тысяч штыков и сабель, кроме того, обеспечить армию Петра продовольствием. После Полтавы царю было море по колено, и он пошёл на Дунай с без малого 80 тысячами солдат и 160 орудиями, из которых 60 — тяжёлых. Путь лежал от Киева через крепость Сороки на Яссы с форсированием Прута.
То, что с продовольствием и фуражом русскую армию кинули, стало ясно сразу после начала похода. Конница Шереметьева, которая должна была форсировать Днестр и идти к Дунаю, из-за отсутствия снабжения осталась в Яссах. С восстанием вассалов султана тоже нехорошо получилось — не восстали гады! Ну а то, что 30 тысяч воинственных румын ниоткуда не появились, это само собой разумеется... Правда, приехал Кантемир, но с ним было не более тысячи всадников.
Пётр шел по Молдавии, оставляя гарнизоны по городам, поэтому на смотре 17 июля 1711 года в его армии оказалось всего 47 тысяч бойцов из 80 тысяч выступивших в поход. К тому же все русские позиции располагались в низинах. А 19 июля перед русскими полками появилась турецкая армия в 120 тысяч человек и заняла высоты...
Пётр решил отступать. К тому времени в строю оставалось 31 554 пехотинца и 6 692 кавалериста. Отступление вышло спонтанным и плохо подготовленным, османы атаковали оставшийся без прикрытия обоз, в ходе нападения погибло множество членов офицерских семей и обозников. 20 июля армия оказалась прижата к берегу Прута недалеко от Стэнилешти, причём на противоположном берегу реки обнаружились враждебные запорожцы и крымская конница. Янычары атаковали русские позиции, царь лично сражался с непередаваемым мужеством, но итог сражения не радовал: армия оказалась в окружении, обложенная турецкими полевыми укреплениями и батареями. С провизией и раньше всё было не очень хорошо, а тут стало просто паршиво, в лагере рыдали офицерские жёны, а царь в отчаянии бегал, бил себя в грудь и не мог произнести ни слова.
Пётр приказал начать переговоры с великим визирем Балтаджи Мехмед-пашой, условия были жесточайшие: отдать Азов и все захваченные ранее земли, вернуть Швеции Лифляндию и отдать Псков, согласиться на провозглашение польским крулем Станислава Лещинского. Спасла продажность визиря: за взятку в 150 тысяч рублей условия были существенно смягчены: шведов просто пропустили в Швецию, ничего не возвращая, но Азов следовало вернуть, а Таганрог — срыть. Первый раунд войны за Причерноморье остался за османами.
Фёдор Ступин