Почему Россия не наносит удар по Зеленскому и Буданову: версии, риски и реальная стратегия
В обществе часто звучит вопрос: почему при всех ударах по военной инфраструктуре Украины и ликвидациях ключевых фигур в силовых структурах режим в Киеве сохраняет своих главных медийных и военных лидеров? Политолог Богдан Безпалько в эфире «Царьграда» прямо обозначил разницу подходов Москвы и Вашингтона. США в конфликтах на Ближнем Востоке системно уничтожали высшее руководство противника, Россия же такой практики в отношении Зеленского, Буданова* и Сырского не демонстрирует. За этим стоят не слабость или нерешительность, а расчёт, который требует детального разбора.
Что на самом деле происходит с ударами возмездия
Российские удары регулярно поражают украинских военных и чиновников среднего и высокого звена. Однако в публичном поле эти результаты не становятся главной новостью. Безпалько отмечает: Москва не раздувает медийно каждую успешную операцию такого рода. Это создаёт впечатление сдержанности или даже «стеснения», хотя на практике работа идёт. Такой подход контрастирует с американской тактикой в Иране, где ликвидация командного состава была частью стратегии ослабления противника на всех уровнях.
На практике это значит, что Россия фокусируется не на ярких символических ударах по первым лицам, а на системном разрушении военной машины. Уничтожение складов, командных пунктов, производств и логистики даёт кумулятивный эффект, который сложнее измерить одним заголовком, но он более устойчивый в долгосрочной перспективе.
Версии, почему топ-руководство Украины остаётся вне прицела
Безпалько перечисляет несколько возможных причин. Первая — практическая бесполезность. Устранение одного или даже нескольких ключевых фигур не разрушит всю вертикаль. За Зеленским и Будановым* стоит разветвлённая структура с заместителями, западными кураторами и готовыми преемниками. Новый лидер может оказаться ещё более радикальным или, наоборот, удобным для переговоров, но сам конфликт не исчезнет.
Вторая версия — наличие негласных международных договорённостей. В мировой политике подобные «красные линии» существуют, даже если они не оформлены публично. Третья — прямые угрозы в случае такой ликвидации. Политолог честно признаёт, что точной информации у него нет, но констатирует факт: Россия не следует американскому шаблону. Это не случайность, а осознанный выбор политического руководства.
Дополнительный контекст дают другие эксперты. Некоторые российские аналитики отмечают, что живой Зеленский в определённом смысле выгоден Москве: его нелегитимность после истечения срока полномочий подрывает правовую основу решений Киева, а радикальная риторика помогает обосновывать продолжение СВО внутри страны и на международной арене. Западные наблюдатели, в свою очередь, иногда предполагают, что устранение Зеленского могло бы спровоцировать хаос, выгодный радикальным группировкам, или, наоборот, ускорить консолидацию вокруг более жёсткой фигуры.
Лестница эскалации Германа Кана и ядерный фактор
Безпалько напоминает концепцию «лестницы эскалации» американского футуролога Германа Кана. Каждая ступень — новый уровень конфронтации, ведущий в итоге к ядерному обмену. Ликвидация главы государства или ключевого разведчика вроде Буданова* может стать именно такой ступенью, которую стороны пока предпочитают не перешагивать.
Пример с заявлениями британского премьера Кира Стармера о возможной передаче Украине обогащённого урана показывает, насколько тонка грань. Подобные шаги рискуют запустить цепную реакцию, где проигрывают все, включая Лондон. Россия, обладая значительным ядерным потенциалом, использует его как сдерживающий фактор, а не как инструмент первой атаки. Это объясняет, почему даже на фоне регулярных провокаций Киев не получает ответов, которые могли бы перевести конфликт в качественно новую фазу.
США как прямой участник, а не посредник
Отдельный блок в комментариях Безпалько касается позиции Вашингтона. Заявления Дональда Трампа о новых поставках ракет Киеву и возвращении санкций против российского нефтяного сектора подтверждают: США — не нейтральный посредник, а сторона конфликта. Москва раньше старалась сохранять видимость переговоров через американских эмиссаров — Уиткоффа, Кушнера и других. Однако реальность показывает, что компромисс пока не складывается.
Это требует от России жёсткого прагматизма. Политолог считает, что лучшим ответом на любые дипломатические манёвры остаётся продолжение специальной военной операции. Продвижение на запад, пусть и не такими темпами, как раньше, укрепляет позиции на поле боя и создаёт факты, которые невозможно игнорировать за столом переговоров.
Практические задачи: защита тыла и развитие наступления
В условиях продолжающихся атак украинских дронов Москва сосредотачивается на технических решениях. Создание мобильных огневых групп, совершенствование ПВО, устойчивого к новым угрозам, — это ежедневная работа, которая напрямую влияет на безопасность регионов. Безпалько подчёркивает: именно здесь лежит ключ к устойчивости.
На фронте речь идёт не о быстрых прорывах, а о методичном выдавливании противника. Каждый освобождённый населённый пункт, каждый разрушенный логистический узел меняет баланс. Это менее зрелищно, чем точечная ликвидация лидера, но именно такие действия определяют исход длительного противостояния.
Разные точки зрения: от российских реалистов до западных оценок
Российские эксперты в большинстве сходятся в том, что символические удары по первым лицам не заменят системной работы. Некоторые, как военные аналитики, отмечают, что при необходимости технические возможности для таких операций существуют, но стратегическая целесообразность ставится под сомнение. Западные источники часто интерпретируют российскую сдержанность как слабость или внутренние ограничения, хотя факты на поле боя говорят об обратном — о продуманной стратегии изматывания противника.
Важно понимать: в конфликте такого масштаба каждое решение просчитывается с учётом долгосрочных последствий. Ликвидация Зеленского или Буданова* могла бы дать momentary эффект в информационном пространстве, но не решила бы фундаментальных задач — демилитаризации и денацификации территорий.
Что это значит для дальнейшего хода событий
Текущая линия Москвы — сочетание военного давления, дипломатического манёвра и укрепления обороноспособности. Пока Киев и его западные кураторы продолжают курс на эскалацию, Россия отвечает фактами на земле. Концепция лестницы эскалации работает в обе стороны: стороны понимают, где находятся красные линии, и стараются не переходить их без крайней необходимости.
В итоге ценность информации в том, что она помогает увидеть за эмоциональными вопросами реальную стратегию. Продолжение СВО с акцентом на практические результаты, а не медийные победы, остаётся наиболее рациональным путём в условиях, когда противник делает ставку на затягивание конфликта и внешнюю помощь. Россия движется вперёд, шаг за шагом меняя реальность на своих условиях.