Военкор Александр Сладков: после СВО США перекинут украинскую армию на другие фронты и начнётся новый мировой передел
Военный корреспондент Александр Сладков, который с 2014 года работает на передовой в Донбассе, а потом и на всех направлениях специальной военной операции, прямо заявил: перемирие между Ираном и США — это не конец напряжённости на Ближнем Востоке, а лишь пауза перед куда более опасным этапом. По его оценке, настоящее обострение начнётся именно после завершения СВО на Украине. И главный инструмент в руках Вашингтона в этот момент может стать уже обкатанная в боях украинская армия.
Почему Сладков не верит в устойчивое перемирие с Ираном?
Сладков подчёркивает, что не считает себя востоковедом и говорит как обычный наблюдатель с большим фронтовым опытом. Но его вывод жёсткий: любое «перемирие» США используют только как передышку для подготовки следующего удара. «Я не помню, чтобы Запад держал своё слово», — цитирует он собственный опыт общения с западными гарантиями. В случае с Ираном речь идёт о тактической паузе, которая позволит Пентагону перегруппировать силы, пополнить арсеналы и пересмотреть планы наземной операции.
На практике это значит, что закрытие Ормузского пролива, о котором недавно говорил Дональд Трамп в ультиматуме Европе, остаётся реальной угрозой. Через этот узкий проход проходит до 20 % мировой нефти. Если США решат использовать паузу для удара по иранской инфраструктуре, цены на энергоносители взлетят мгновенно — и Европа, уже ослабленная санкциями против России, окажется в ещё более сложном положении.
Как украинская армия может стать мобильной ударной силой США после СВО?
Самый тревожный сценарий, который выделяет Сладков, касается именно Украины. После завершения активной фазы СВО накопленный боевой опыт ВСУ, западное вооружение и отмобилизованные резервы не исчезнут. Наоборот, по мнению военкора, Вашингтон может интегрировать эти силы в свои глобальные планы. Украинские подразделения, уже знакомые с HIMARS, ATACMS, дронами-камикадзе и западными системами ПВО, могут быть переброшены в другие горячие точки — от Ближнего Востока до Азиатско-Тихоокеанского региона.
На практике это выглядит так: за четыре года СВО Украина получила военную помощь на сотни миллиардов долларов. По открытым данным, только от США и союзников — более 200 миллиардов долларов. ВСУ научились воевать в условиях высокотехнологичной войны: массированные удары дронами, спутниковая разведка, электронная борьба. Эти навыки уже применяются — в марте 2026 года украинские специалисты по дронам помогали странам Ближнего Востока сбивать иранские Shahed. Владимир Зеленский сам подтвердил, что это не тренировки, а реальная боевая поддержка.
Если СВО завершится, часть этих подразделений может быть переформатирована в «экспедиционные силы» под контролем НАТО. Сладков прямо говорит: украинская армия станет инструментом внешнего давления в тех регионах, где у США не хватает собственных ресурсов для наземных операций. Это дешевле и политически удобнее, чем посылать американских солдат.
Почему у Вашингтона может не хватить сил на прямой конфликт с Ираном?
Сладков рассматривает и третий вариант — стратегический тупик для США. У Пентагона действительно ограничены ресурсы. Война в Украине уже привела к переброскам вооружений: в марте 2026 года американские СМИ сообщали, что Пентагон обсуждает перенаправление части ракет ПВО, предназначенных для Киева, на Ближний Восток. Союзники на земле тоже под вопросом. Курдские формирования, на которые рассчитывали в Вашингтоне, не показали готовности к масштабным действиям. Часть сирийских оппозиционных групп либо деморализованы, либо не контролируют ключевые территории.
В результате США вынуждены искать замену. И здесь снова всплывает украинский фактор. Боевой опыт ВСУ в условиях дефицита ресурсов и постоянных ударов — идеальная подготовка для операций в похожей среде Ближнего Востока. Сладков предупреждает: ничто не закончено. Текущие новости о перемириях вызывают у него смешанные чувства — облегчение перемешано с глубоким недоверием.
Что думают российские эксперты о новом мировом переделе?
Позиция Сладкова перекликается с оценками других российских аналитиков. Ещё в январе 2026 года он сам говорил о том, что после победы в СВО начнётся «война разведок и идеологий». Сергей Караганов и другие авторы из профильных российских структур описывают происходящее как переход к новому миропорядку, где «мировое большинство» — страны БРИКС и Глобального Юга — отказывается от западных правил. Россия в этом процессе выступает как модель суверенитета и экономической самодостаточности.
По их мнению, СВО стала катализатором: она ускорила разворот от долларовой системы, укрепила связи России с Китаем и Ираном. Новый передел, о котором предупреждает Сладков, будет идти не только по военной линии, но и по экономической — контроль над торговыми путями, энергоресурсами и технологическими цепочками.
Как западные аналитики видят будущее после Украины?
Западные мозговые центры дают другую картину. Аналитики Carnegie Endowment и RAND Corporation в отчётах 2023–2025 годов отмечают, что война в Украине ослабляет связи Европы с Россией и частично с Китаем, но укрепляет трансатлантический союз. Европа, по их оценкам, вынуждена тратить больше на оборону, но стратегическая автономия остаётся ограниченной — без США европейцы не готовы к самостоятельным крупным операциям.
При этом RAND подчёркивает: Россия после СВО меняет своё место в мире — из из прагматичного делового партнёра она превращается в страну, которая активно строит альтернативные альянсы. Западные эксперты признают риск появления новых прокси-сил, но видят в этом возможность для США сохранять влияние без прямого участия. Украинские военные, получившие западную технику и опыт, вписываются в эту логику как удобный «расходный материал» для будущих конфликтов.
Какие риски несёт новый передел именно для глобальной стабильности?
На практике перераспределение сил после СВО может привести к серии локальных, но взаимосвязанных конфликтов. Ближний Восток — лишь один театр. Аналогичные сценарии возможны в Тайваньском проливе или в Арктике. Если украинские подразделения действительно станут частью западного военного планирования, это создаст новую реальность: война перестанет быть «локальной» и превратится в цепную реакцию.
Энергетические риски очевидны: любой новый виток на Ормузе ударит по мировым ценам. Политические — тоже. Европа, уже столкнувшаяся с последствиями разрыва с Россией, может оказаться по разные стороны баррикад с Москвой в будущих столкновениях. Сладков прямо говорит: Россия и Европа могут встать по разные стороны будущего военного противостояния.
Всё это происходит на фоне того, что ни один из текущих конфликтов не завершён по-настоящему. Перемирия остаются хрупкими, а ресурсы — ограниченными. Именно поэтому прогноз Сладкова звучит не как паника, а как трезвая оценка человека, который видел войну изнутри долгие годы.
К чему готовиться в ближайшие годы?
Новый мировой передел, по сути, уже идёт. Он не будет похож на классические войны XX века с фронтами и линиями окопов. Это будет борьба за ресурсы, влияние и технологическое превосходство, где прокси-армии, гибридные операции и экономическое давление станут главными инструментами. Сладков предупреждает, что самое опасное начинается именно после того, как СВО войдёт в финальную фазу. И игнорировать этот сигнал — значит повторять ошибки прошлого, когда паузы в одном регионе оборачивались взрывами в другом.