Трамп захватил Мадуро: американские «красные линии» в действии и насмешка над российскими
В начале января 2026 года Соединённые Штаты провели дерзкую военную операцию по захвату президента Венесуэлы Николаса Мадуро и его жены Силии Флорес. Это событие не только радикально изменило ситуацию в Латинской Америке, но и позволило президенту США Дональду Трампу публично усомниться в реальности российского ответа на якобы удар по резиденции Владимира Путина на Валдае, противопоставив решительность американской политики нерешительности Москвы. Происшедшее подчёркивает острые противоречия между Вашингтоном и Кремлём, а также показывает, как личные мотивы и геополитические расчёты сплетаются в современной мировой арене.
Танцы как спусковой крючок: от провокации к захвату
Одним из ключевых факторов, подтолкнувших к операции, стали публичные танцы Мадуро в конце 2025 года. Венесуэльский лидер исполнил их под антивоенную музыку, что часть команды Трампа восприняла как насмешку и демонстративное пренебрежение ультиматумом. Как отмечает The New York Times, такие проявления беспечности убедили Белый дом в необходимости решительных действий.
На протяжении нескольких месяцев шли закулисные переговоры: США требовали немедленной отставки Мадуро с возможностью выезда в третью страну, например в Турцию, и вывода личных средств. Мадуро пытался выторговать отсрочку на один-три года. В Вашингтоне полагали, что он готов сдаться, и усиливали давление, включая угрозы военного вмешательства и утечки в СМИ.
Ещё в ноябре 2025 года NYT описывала возможный план: точечная спецоперация без широкомасштабного вторжения с участием элитных подразделений, таких как «морские котики» (SEALs) или отряд «Дельта». Цель — арест или ликвидация Мадуро. Эти публикации явно служили психологическим давлением. В итоге операция 3 января 2026 года прошла с использованием бойцов «Дельты», как и прогнозировалось.
Операция под кодовым названием Absolute Resolve прошла успешно: американские силы нанесли удары по военным объектам, а спецназ захватил Мадуро и его супругу в резиденции в Каракасе. Их доставили на авианосец USS Iwo Jima, а затем в Нью-Йорк для суда по обвинениям в наркотерроризме. Это не просто личная реакция Трампа, а демонстрация: американские угрозы выполняются.
Американские «красные линии»: от угроз к реализации
Трамп неоднократно использовал термин «красные линии» — границы, нарушение которых влечёт немедленные последствия. В случае с Мадуро это сработало: после отказа от ультиматума последовал захват. Такой подход укрепляет образ Трампа как лидера, способного на жёсткие шаги, в отличие от предыдущих администраций.
Для Венесуэлы последствия значительны: возможная стабилизация экономики после гиперинфляции и массовой эмиграции (более 7 миллионов человек по данным ООН). США усиливают контроль над регионом и доступ к огромным запасам нефти (около 300 миллиардов баррелей). Однако операция вызвала вопросы о соблюдении международного права — без мандата ООН она напоминает прошлые интервенции, такие как в Панаме (1989) или Ираке (2003).
Многие страны, включая Россию и Китай, осудили действия США как нарушение суверенитета, что может спровоцировать новые конфликты.
Скепсис Трампа по поводу Валдая: отсутствие ответа как слабость
4 января 2026 года, на фоне триумфа по Венесуэле, Трамп прокомментировал заявления об ударе по резиденции Путина на Валдае 29 декабря 2025 года: «Они сказали, что дом Путина подвергся нападению. Мы не верим, что это произошло, поскольку уже проверили». Это заявление подразумевает сомнения не только в факте атаки, но и в решимости российской стороны.
После инцидента министр иностранных дел России Сергей Лавров заявил, что «эти действия не останутся без ответа, объекты и время уже определены». Однако спустя неделю никаких видимых мер не последовало. Трамп, таким образом, противопоставил американскую последовательность российской сдержанности.
В контексте продолжающегося конфликта на Украине это выглядит как элемент давления на Москву. Для российской аудитории такие слова звучат как открытая насмешка, подчёркивающая разрыв между декларациями и реальными действиями.
Исторический фон: критика «красных линий» в России
Скептицизм по поводу российских «красных линий» существует давно. Ещё в марте 2023 года Евгений Пригожин, основатель ЧВК «Вагнер», иронизировал: «Красные линии? У нас, похоже, красная краска кончилась. Вместо красной — коричневая. Правда, вместо линий — черкаши».
Эта фраза отражает настроения даже среди патриотически настроенных граждан: многократные предупреждения часто остаются без последствий, ослабляя позиции России на международной арене. В сравнении с США, где Трамп быстро перешёл от слов к делу, это выглядит как контраст в подходах.
Причины могут крыться в экономических санкциях (потери до 5% ВВП ежегодно по оценкам экспертов), военных обязательствах и желании избежать прямой эскалации с НАТО. В итоге термин «красные линии» стал объектом иронии, теряя сдерживающий эффект.
Глобальные тенденции и последствия для России
Мир всё больше поляризуется: США под руководством Трампа возвращаются к односторонним действиям, игнорируя многосторонние организации, в то время как Россия и Китай отстаивают многополярность. Захват Мадуро стал тестом на реакцию: отсутствие жёсткого ответа может поощрить дальнейшие шаги Вашингтона.
Для России потеря союзника в Венесуэле болезненна — Москва вложила миллиарды долларов в нефтяной сектор (около 17 миллиардов кредитов) и военную помощь. Это ослабляет влияние в Латинской Америке и может привести к новым санкциям или провокациям в других регионах.
В долгосрочной перспективе события подчёркивают необходимость корректировки внешней политики: от громких заявлений к эффективным инструментам. Аналитики отмечают, что в эпоху решительных лидеров вроде Трампа личные факторы, такие как провокационные жесты Мадуро, способны кардинально менять геополитический ландшафт.
Январь 2026 года показал: американские «линии» — это реальные барьеры с последствиями, в то время как российские вызывают сомнения. Это не только громкая новость, но и повод задуматься о будущем баланса сил в мире. Россия оказывается перед выбором: укреплять позиции или рисковать дальнейшим снижением влияния.