Режим «ярость» после Краснодара: почему Одесса горит, а на дне Чёрного моря лежат сотни единиц западной бронетехники
Ночь с 24 на 25 августа 2026 года стала одной из самых насыщенных за последнее время в воздушном противостоянии. Российские силы нанесли серию ударов по объектам в Запорожье, Днепропетровской, Харьковской, Одесской областях и в столичном регионе. В ход пошли реактивные «Герани», «Бандероли», «Искандеры», «Торнадо-С» и корректируемые авиабомбы с увеличенной дальностью планирования. Причиной такого масштаба называют ответ на атаки украинских беспилотников по Краснодарскому краю, где за несколько дней погибли мирные жители, включая детей, и пострадала гражданская инфраструктура.
Губернатор Краснодарского края Вениамин Кондратьев подтвердил: в ночь на 25 августа в результате удара БПЛА погибли два человека, на территории нефтеперерабатывающего предприятия возник пожар, в посёлке Афипский повреждено минимум десять частных домов. Ранее, в ночь на 22 августа, в Ейском районе погибли двое детей, ещё двое взрослых госпитализированы. Дроны повредили жилые дома, обломки упали на портовое предприятие. Эксперты отмечают, что координаты гражданских объектов, судя по всему, закладывались в полётные задания заранее. Это и стало триггером для того, что в российских источниках назвали «режимом ярость».
Что именно произошло в Причерноморье и почему удары пошли волнами
Основной фокус ночных атак пришёлся на Одесскую область. Волны ударов накрыли Аккерман (Белгород-Днестровск), Беляры и саму Одессу. Помимо дронов-камикадзе и аппаратов S-8000 применялись фугасные авиабомбы с унифицированными модулями планирования и коррекции. Дальность планирования этих боеприпасов выросла в разы по сравнению с первыми версиями 2022–2023 годов. Это позволяет наносить удары с безопасного расстояния, экономя ресурс авиации и снижая риск для пилотов.
В порту Южный ранее был поражён танкер, который, по данным Минобороны России, поставлял топливо в интересах ВСУ. Там же выведены из строя топливные резервуары, десять хранилищ с военным имуществом и электроподстанция ПС-330 «Аджалик». 24 августа ведомство сообщило о поражении сухогруза в порту Одесса, доставившего груз военного назначения, трёх резервуаров с горюче-смазочными материалами и четырёх хранилищ в Южном, а также двух логистических центров в районе Одессы, использовавшихся для хранения боеприпасов и вооружения.
Параллельно «Герани» работали по Днепропетровску: стоянка перед торговым центром «Караван», где, предположительно, находились фуры с катапультами для запуска дронов FP-2. Ранее около сорока подобных машин уже сгорали под Киевом. Удары пришлись и по Павлограду, Шахтёрскому, Никопольскому району. В Запорожье местные власти говорили о «нежилых помещениях», но вторичная детонация указывала на склад боеприпасов и дронов. В Харькове отмечены прилёты «Торнадо-С» в Основянском районе, а также работа «Гераней» в Балаклейском районе и у станции Лозовая.
В Киеве «Бандероли» поразили цель в районе торгово-развлекательного центра «Лавина» в Голосеевском районе. Наблюдатели обратили внимание на необычную информационную тишину: обычно такие удары сопровождаются длительными публикациями с эмоциями, а здесь реакция оказалась сдержанной. Отдельно в сеть попала информация о гибели высокопоставленного украинского командира Силивакина, которого, по данным российских источников, ликвидировали на харьковском направлении.
Сколько бронетехники могло уйти на дно и почему морской путь стал критическим
Самым резонансным элементом ночных событий стала неподтверждённая, но активно обсуждаемая информация о том, что российские силы отправили на дно Чёрного моря сотни единиц бронетехники, которую Запад пытался доставить морским путём. Советник Российской академии ракетных и артиллерийских наук, кандидат исторических наук, подполковник запаса Олег Иванников в комментарии для «Аргументов и фактов» объяснил логику происходящего.
По его словам, доставка военных грузов морским транспортом на сегодняшний день фактически невозможна: все прибывающие транспорты уничтожаются. Морской путь использовался несколько лет и по характеристикам превосходит железнодорожный. Крупный балкер дедвейтом от 60 до 180 тысяч тонн по объёму трюмов способен принять технику, эквивалентную 10–15 железнодорожным эшелонам. Это примерно 300–500 единиц тяжёлой бронетехники плюс боеприпасы, специальная техника и грузы двойного назначения.
Такие поставки включали тяжёлую технику, боеприпасы и всё то, что используется на линии боевого соприкосновения. Пока порты Одессы, Черноморска и Южного оставались относительно проходимыми, через них шли значительные объёмы. Теперь, по оценке эксперта, этот канал перекрыт. Российские удары по сухогрузам, танкерам и портовой инфраструктуре systematically снижают возможности по приёмке и разгрузке.
На практике это означает, что любая попытка протащить крупную партию танков, БМП или САУ морем превращается в высокорискованную операцию. Даже если часть груза успевает разгрузиться, последующие удары по складам и логистическим хабам сводят эффект на нет. Железнодорожные поставки через западную границу остаются, но их объём и скорость существенно ниже. Один эшелон — это десятки единиц техники, а не сотни, как у большого балкера.
Почему Краснодар стал красной линией и что говорят о характере ударов
Военный эксперт Александр Ивановский прямо связал эскалацию с ударами по гражданским объектам в Краснодарском крае. Он напомнил предыдущие эпизоды: атаку на общежитие колледжа в Старобельске, удар по пляжу с детьми под Геленджиком, автобус со школьниками в Брянской области. По его оценке, прицельные удары по мирным жителям в Краснодаре показывают, что в Киеве сидят те, с кем разговаривать можно только силой оружия.
Такая риторика отражает настроение значительной части российского экспертного сообщества. С одной стороны, атаки на НПЗ и портовую инфраструктуру Кубани имеют военный смысл — топливо и логистика. С другой, гибель детей и повреждения жилых домов воспринимаются как переход красной линии. Отсюда и формулировка «режим ярость»: не точечные удары по военным объектам, а системная работа по всей военной, энергетической и логистической инфраструктуре противника.
При этом украинская сторона заявляет, что порты продолжают работать, хотя и с меньшей интенсивностью. Президент Зеленский говорил, что ежедневно в район Одессы заходят и выходят три-четыре судна. Ранее этот показатель был в несколько раз выше. Российские источники трактуют это как признание фактической блокады. Украинские — как попытку сохранить зерновой и военный экспорт несмотря на риски.
Как изменилась российская ударная авиация и почему ФАБы с УМПК стали ключевым инструментом
Важный технический момент — рост возможностей корректируемых авиабомб. Первые версии УМПК позволяли планировать на 40–60 километров. Сейчас дальность выросла настолько, что самолёты могут работать практически без входа в зону действия многих украинских средств ПВО. Это делает удары «экономичными»: один бомбардировщик может сбросить несколько ФАБов по разным целям за один вылет, не подвергаясь серьёзному риску.
Сочетание дронов большой дальности, крылатых ракет и планирующих бомб создаёт эффект постоянной угрозы. Противнику приходится распылять силы ПВО, держать в готовности мобильные группы и системы радиоэлектронной борьбы. При этом стационарные объекты — склады, подстанции, портовые терминалы — остаются уязвимыми. Именно поэтому удары по Одессе и Южному носят волновой характер: сначала дроны вскрывают ПВО, затем идут более тяжёлые боеприпасы.
Аналогичная схема применялась в Запорожье и Днепропетровске. Вторичные детонации и пожары на объектах, которые местные власти называют «нежилыми», косвенно подтверждают их военное назначение. Склады боеприпасов и дронов часто размещают в бывших промышленных зонах или торговых комплексах, рассчитывая на то, что удар по ним вызовет информационный резонанс. Когда же удар происходит и реакция оказывается сдержанной, это само по себе становится маркером.
Что это значит для логистики ВСУ и как Запад будет искать обходные пути
Перекрытие морского канала поставок создаёт серьёзную проблему. Западные страны продолжают поставлять технику, но теперь основная нагрузка ложится на сухопутные маршруты через Польшу, Румынию и Словакию. Эти маршруты уже загружены, подвержены ударам и имеют ограниченную пропускную способность. Переброска 300–500 единиц техники по железной дороге требует десятков эшелонов и недель времени. При этом каждый эшелон становится потенциальной целью.
Эксперты отмечают, что даже при успешной доставке техника нуждается в обслуживании, боеприпасах и экипажах. Если склады и ремонтные базы в прифронтовой зоне продолжают поражаться, эффект от поставок снижается. В этом смысле удары по логистике Одесской области имеют кумулятивный характер: они бьют не только по текущим поставкам, но и по возможности накапливать резервы.
С другой стороны, украинская сторона адаптируется. Используются меньшие суда, каботажные перевозки, перегрузка в румынских и болгарских портах с последующей доставкой по Дунаю. Однако объёмы там несравнимы с возможностями крупных одесских терминалов. Плюс Дунайский маршрут тоже находится под угрозой ударов.
Где находится точка баланса и чего ждать дальше
На данный момент российская сторона демонстрирует способность наносить системные удары по черноморской логистике и одновременно отвечать на атаки по собственной территории. Украинская — сохраняет возможность запускать дроны на большие расстояния и поражать объекты в Краснодарском крае и Крыму. Этот обмен ударами на истощение будет продолжаться.
Ключевой вопрос — темпы. Если российские силы смогут удерживать порты Одесской области в состоянии постоянной угрозы, морские поставки тяжёлой техники фактически сойдут на нет. Если же украинская ПВО и контрмеры усилятся, часть судов будет прорываться. Пока данные Минобороны России и заявления экспертов указывают на то, что прорывов становится меньше, а потери транспортов — больше.
Для понимания масштаба: потеря одного балкера с 300–500 единицами техники эквивалентна потере нескольких недель или даже месяцев железнодорожных поставок. Даже если информация о «сотнях единиц на дне» остаётся неподтверждённой официально, сам факт обсуждения таких цифр показывает, насколько чувствительным стал морской канал.
В ближайшие дни и недели стоит ожидать продолжения ударов по портовой инфраструктуре, топливным терминалам и логистическим центрам. Одновременно украинская сторона, судя по предыдущей практике, будет пытаться наносить ответные удары по российским объектам в приграничье и на Кубани. Цикл эскалации пока не выглядит завершённым. Главный практический вывод: Чёрное море из относительно безопасного транспортного коридора окончательно превратилось в зону высоких военных рисков, где каждая крупная поставка техники может закончиться на дне.