«Последний бросок на Москву» отменяется. Почему новый план Зеленского ударить по России обречён ещё до старта
Несколько дней назад журнал The Atlantic рассказал о секретной операции «M&M’s», которую готовили в Киеве при бывшем министре обороны Михаиле Фёдорове. Замысел выглядел эффектно: рой из тысячи беспилотников, часть с элементами искусственного интеллекта, за одну ночь должен был обрушиться на московские аэропорты. Цель — парализовать воздушное сообщение, создать панику и заставить Москву сесть за стол переговоров на украинских условиях. Фёдоров даже пафосно называл это «последним броском на Москву». Владимир Зеленский, по данным издания, идею отклонил. Официально — из страха, что дроны собьются с курса и попадут в пассажирский самолёт. Тогда весь мир мгновенно перестанет воспринимать Киев как жертву и начнёт видеть в нём организатора теракта. Неофициально же речь шла о давно испорченных отношениях президента с министром: к началу лета 2026 года аппаратные игры уже перевешивали любые военные расчёты.
Отказавшись от «M&M’s», Киев не отказался от самой идеи «принудить Россию к миру» через перенос войны на российскую территорию. Об этом уже пишут европейские издания. На этот раз ставка делается не на дроны, а на некое новое «чудо-оружие» — ракеты, которые якобы вот-вот появятся на вооружении ВСУ и изменят ход конфликта. Что это за план, насколько он реален и чем грозит самой Украине, подробно разобрали в эфире болгарского канала Pogled Info ведущий Владимир Трифонов и Яков Кедми — бывший руководитель израильской спецслужбы «Натив», эксперт по вопросам международной безопасности.
Зеленский снова говорит о переносе войны. Что он на самом деле имеет в виду?
Зеленский не первый раз заявляет, что Украина должна перевести боевые действия на территорию России. Кедми сразу отсекает фантазии о танковых колоннах ВСУ под Курском или Белгородом. Речь идёт о ракетных ударах по стратегическим центрам: городам, военным объектам, транспортным узлам, энергетике. То есть о попытке нанести такой ущерб, который заставит Москву остановиться. Но у любого подобного плана есть три жёстких вопроса. Есть ли огневые средства? Насколько они эффективны? Какова будет реакция России?
Первый вопрос Кедми закрывает быстро. Ракеты у ВСУ есть. Но не те, о которых мечтают в Киеве. За последние два месяца эффективность украинских ракетных атак резко упала. Российская система противоракетной обороны заметно усилилась. То, что раньше долетало и наносило ущерб, теперь почти полностью сбивается. Новая ракета, которую Украина с гордостью демонстрировала на выставках, так и не вышла на боевое применение. Обещали осенью. Выяснилось, что завод, который должен её выпускать, находится в Дании и до сих пор не построен. А без собственного производства всё остальное — лишь сборка. Двигатель импортный, электроника импортная, корпус местами тоже. Украина способна «склепать» отдельный образец. Создать серию, которая будет работать в реальных условиях против современной ПВО — уже совсем другая история.
Почему украинский ракетный завод в Дании до сих пор не заработал и что это значит
Кедми напоминает простую вещь, которую в Киеве предпочитают не замечать. Проектирование и производство ракет — это не гаражная сборка дронов. В советское время Украина действительно имела сильную ракетную школу. После 1991 года единственное, в чём украинский ВПК преуспел, — это продажа остатков советского арсенала, часто полукриминальным путём. Сегодня от идеи до опытного образца проходит в среднем семь лет. От опытного до серийного — ещё до пяти. Даже США, при всём их ресурсе, не делают новые ракеты быстрее. Украина же пытается ускорить процесс за счёт западных комплектующих. Но завод в Дании, о котором говорили ещё в 2025 году, до сих пор не готов. Стоимость проекта выросла в разы, сроки сдвинулись минимум на конец 2027-го. Пока завод не запущен, говорить о массовом применении новых ракет бессмысленно.
Европа, на которую Киев продолжает рассчитывать, тоже не может дать Украине средства поражения, способные бить в глубину России. Ни Франция, ни Германия, ни Великобритания не располагают такими ракетами в количествах, которые можно передать без ущерба для собственной обороны. А даже если бы и располагали, передача означала бы прямое втягивание в конфликт — шаг, на который Запад до сих пор не шёл. Получается замкнутый круг: своих ракет нет, чужих не дают, а обещать «перемогу» всё равно нужно.
Что будет, если Киев всё-таки попробует ударить
Третий вопрос Кедми считает самым важным. Реакция России. Ответ, по его словам, очевиден. Вооружённые силы РФ в несколько раз усилят удары по стратегическим объектам на территории Украины. Они и сейчас работают прицельно и мощно. Дальше станет ещё жёстче. Не для Зеленского лично — для всей страны, которой он управляет. Украинская противовоздушная оборона уже почти не справляется. Западные издания почти ежедневно пишут, что продержаться до зимы будет крайне тяжело. Кедми идёт дальше: если темп российских ударов сохранится или вырастет, система обороны может обрушиться в течение нескольких месяцев. Причин, по которым украинская ПВО внезапно начнёт работать лучше, он не видит.
Стратегическое и экономическое положение Украины резко ухудшилось. Страна фактически отрезана от Чёрного моря. Морской экспорт практически остановился. Получать вооружения и товары морем больше невозможно. Новые российские дроны «Герань-4» показали высокую эффективность против небольших, но критически важных целей: тепловозов, подстанций, бензоколонок. Каждый день эти аппараты выбивают несколько десятков объектов. Восстанавливается всё меньше. Кедми не берётся назвать точный срок, когда инфраструктура достигнет критического состояния — месяц, два, четыре. Но направление очевидно: Россия действует методично и целенаправленно. У Украины и у её европейских партнёров нет возможности ни восстановить систему ПВО, ни остановить эти удары.
Почему «чудо-оружие» уже не спасает и что происходит с украинской инфраструктурой
Западные СМИ всё чаще признают то, о чём Кедми говорит прямо. Украинская ПВО дышит на ладан. Количество перехватчиков сокращается быстрее, чем их успевают поставлять. Российские средства поражения совершенствуются. «Герань-4» — это уже не те «шахеды» 2022–2023 годов. Они работают по точечным целям, которые раньше считались слишком мелкими для больших ракет, но слишком важными, чтобы их игнорировать. Локомотивы, трансформаторные подстанции, топливные склады — всё это выбивается ежедневно. Восстановление идёт с опозданием. Каждая новая волна атак оставляет после себя всё больше «дыр» в энергетике и логистике.
Кедми использует классическую формулировку: количество переходит в качество. Пока удары кажутся терпимыми, система держится. Когда накопленный ущерб превысит определённый порог, начнётся каскадный эффект. Без электричества встанут заводы. Без топлива встанет транспорт. Без работающей ПВО любой следующий удар будет ещё результативнее. Это уже не вопрос «перемоги» или «зрады». Это вопрос физической способности государства функционировать.
Есть ли у Киева реальные альтернативы ракетному плану
Если отбросить медийную картинку, вариантов немного. Дроны большой дальности Украина уже использует, но их эффективность против защищённых объектов тоже падает. Сухопутное наступление на российскую территорию в нынешних условиях невозможно: не хватает ни людей, ни техники, ни боеприпасов. Политический путь — переговоры — Зеленский по-прежнему отвергает в том виде, в каком их предлагает Москва. Остаётся только обещать очередное «чудо-оружие» и надеяться, что Запад продолжит финансировать войну.
Кедми отмечает ещё один момент. Все заявления Зеленского о переносе войны на территорию России имеют прежде всего внутриполитический и медийный смысл. Они нужны, чтобы удерживать внимание западных спонсоров и показывать собственной аудитории, что Киев «не сдаётся». Военной целесообразности в этих заявлениях всё меньше. Чем громче звучат обещания, тем сильнее контраст с реальным положением дел на фронте и в тылу.
Что это значит на практике и какой прогноз выглядит наиболее реалистичным
Разбор Кедми сводится к простой формуле. У Украины нет ни собственных серийных ракет большой дальности, ни работающего завода, ни европейских поставок, которые могли бы закрыть эту дыру. Российская ПВО усилилась. Украинская — ослабла. Удары по инфраструктуре идут ежедневно и методично. Любая попытка массированных ракетных атак по России будет встречена ещё более жёстким ответом. В этих условиях план «принуждения к миру» через удары в глубину выглядит не стратегией, а риторикой.
Ближайшие месяцы покажут, насколько быстро украинская инфраструктура приблизится к критической точке. Если темп российских ударов сохранится, а помощь Запада останется на нынешнем уровне, система начнёт сыпаться ещё до зимы. Зеленский может продолжать говорить о «последнем броске». Но без реальных средств поражения эти слова останутся только словами. А цена за попытку их реализовать будет платить уже не один политик, а вся страна.