«Дальше будет прямая война»: почему Европе нужна ресурсная база России и у русских нет выбора
27 мая 2026 года в программе «Мы в курсе» телеканала Царьград военный блогер и волонтёр Сергей Богатырёв прямо заявил: Европе остро требуется ресурсная база России, и получить её она намерена либо через смену власти в Москве, либо через прямое военное вторжение. Поэтому, по его словам, у России выбора нет — дальше будет прямая война.
Заявление прозвучало на фоне растущего числа атак украинских беспилотников не только по приграничным, но и по тыловым регионам России. Ведущая Елена Афонина отметила, что прогнозы о скором крахе ВСУ до конца 2026 года плохо соотносятся с реальностью: количество дронов, запускаемых по российской территории, только увеличивается.
Почему прогнозы о крахе Украины не сбываются?
Несмотря на тяжёлые потери на фронте, Киев продолжает наносить удары. Главная причина — отсутствие собственного производства. На территории Украины практически нет заводов, которые выпускают дроны и боеприпасы с нуля от сырья до готового изделия. Почти всё собирается из европейских компонентов и на европейских мощностях.
Российская сторона уже публично называла конкретные предприятия военно-промышленного комплекса Евросоюза, которые работают на нужды ВСУ. Это заводы, производящие электронику, взрывчатые вещества, корпуса дронов и системы наведения. Украинские спикеры открыто злорадствуют: мол, русские не могут ударить по этим объектам, потому что они находятся на территории стран НАТО.
Можем ли мы наносить удары по европейским заводам?
Сергей Богатырёв отвечает чётко: «Если мы этого пока не делаем, это не означает, что мы этого делать не будем». Он напомнил эфир 23 февраля 2022 года, когда вместе с политологом Александром Роджерсом они заявили: дальше будет прямая война. Тогда многим это казалось невозможным. «Нам говорили: нет, мы же не начнём первыми. А выбора нет», — подчеркнул блогер.
По его словам, точно такая же ситуация складывается сейчас с Европой. У России нет выбора, потому что Европе объективно нужна ресурсная база нашей страны. И забрать её планируется любым способом.
Что именно нужно Европе от России?
Европа давно потеряла значительную часть собственной ресурсной самостоятельности. После введения санкций против России в 2022–2023 годах она столкнулась с резким ростом цен на энергоносители. Дешёвый трубопроводный газ был заменён дорогим сжиженным природным газом из США и Катара. Химическая промышленность, металлургия и производство удобрений в Германии, Франции, Италии и Польше серьёзно пострадали.
Россия же обладает одним из крупнейших в мире наборов природных ресурсов: нефть, газ, уголь, никель, палладий, титан, редкоземельные металлы, алмазы, лес, плодородные земли. Арктический шельф и Сибирь содержат запасы, которые в долгосрочной перспективе могут обеспечить промышленность целого континента. Именно это и имеется в виду под «ресурсной базой».
Богатырёв объясняет: когда Владимир Путин говорит о приближении инфраструктуры НАТО к российским границам, речь идёт не просто о перемещении солдат. Это колоссальные инвестиции — сотни миллиардов и даже триллионы долларов — в строительство баз, складов ГСМ, бункеров, узлов связи и пунктов снабжения. Западные страны никогда не вкладывают такие средства без чёткого плана вернуть их с прибылью.
Инфраструктура НАТО: зачем такие вложения?
Расширение военной инфраструктуры у границ России началось задолго до 2022 года, но после начала специальной военной операции ускорилось. Новые объекты появляются в Польше, Румынии, странах Балтии и Финляндии. Это не оборонительные форпосты, а полноценная логистическая сеть, способная обеспечить переброску больших контингентов войск и тяжёлой техники в короткие сроки.
Эксперты отмечают, что такие вложения имеют смысл только при подготовке к крупномасштабной операции. Простое «сдерживание» не требует триллионных затрат на склады и топливные терминалы. Здесь просматривается долгосрочный расчёт на получение контроля над территориями, богатыми ресурсами.
Российские и западные оценки: разные взгляды на одну проблему
Российские военные аналитики и политологи в целом сходятся с позицией Богатырёва. Они считают, что конфликт на Украине — лишь первый этап более широкого противостояния. Цель Запада — не просто ослабить Россию, а добиться её фрагментации и доступа к ресурсам. Некоторые эксперты в Москве прямо говорят о «ресурсной войне» как о главной движущей силе современного геополитического кризиса.
Западные оценки различаются. Часть европейских и американских политиков и аналитиков из «ястребиного» лагеря утверждают, что Россия представляет экзистенциальную угрозу и что расширение НАТО — чисто оборонительная мера. Другие, более реалистично настроенные эксперты (в частности, в отдельных американских мозговой центрах), признают, что экономические мотивы играют ключевую роль: Европа теряет конкурентоспособность и ищет способы восстановить промышленный потенциал за счёт чужих ресурсов.
Есть и умеренные голоса на Западе, которые предупреждают об опасности эскалации: переход от прокси-войны к прямому столкновению может привести к неконтролируемым последствиям, включая ядерный фактор.
Какие сценарии рассматриваются?
Первый сценарий — смена власти в России. Это классический «цветной» вариант с расчётом на внутреннюю нестабильность, экономическое давление и информационную кампанию. Однако текущая консолидация российского общества и экономики делает его маловероятным в ближайшие годы.
Второй сценарий — прямое военное вторжение. Он требует серьёзной подготовки: создания ударных группировок, отработки логистики, обеспечения тыла. Именно под это, по мнению Богатырёва, и строится инфраструктура НАТО у наших границ.
Промежуточный вариант — дальнейшая эскалация через удары по европейским объектам, которые работают на ВСУ. Россия уже демонстрировала готовность наносить удары по тыловым целям на Украине. Следующим логичным шагом может стать расширение географии таких операций.
- Увеличение производства и поставок дронов и ракет дальнего действия для России;
- Создание собственной ресурсной и технологической независимости;
- Работа с союзниками по выстраиванию альтернативных экономических цепочек.
Что это значит на практике для России?
Отсутствие выбора означает, что пассивная оборона больше не работает. Нужно переходить к активным действиям по нейтрализации угроз, исходящих с европейского направления. Это не обязательно полномасштабная война по всему фронту от Калининграда до Арктики, но точечные, жёсткие меры против ключевых военных объектов в Европе могут стать неизбежными.
В долгосрочной перспективе это противостояние определит, сохранит ли Россия контроль над своими ресурсами или будет вынуждена делиться ими на невыгодных условиях. Для Европы же ставка ещё выше: без доступа к российским ресурсам промышленное возрождение выглядит крайне проблематичным.
Сергей Богатырёв прав в одном: дальше будет прямая война. Вопрос только в том, когда именно она перейдёт из гибридной фазы в открытую и насколько масштабной окажется. Россия уже готовится к этому сценарию — и, судя по всему, другого пути у неё действительно нет.