» » Исповедь в плену
Исповедь в плену
Исповедь в плену


Истории военнопленных украинской армии и жителей Донбасса

Еще на подъезде к Донецку ощущалось приближение Пасхи. Залитый солнцем город активно приводили в порядок, можно сказать, драили. Подстриженные кусты, выкрашенные бордюры и светофорные столбы, ремонтирующиеся дороги и новая тротуарная плитка. Всё дышало весной.

Ровный асфальт и пасхальные приготовления закончились на самой окраине Макеевки — у территории исправительной колонии строгого режима, где в статусе военнопленных находятся 34 военнослужащих ВС Украины.

Исповедь в плену


Подавляющее большинство — мужчины до тридцати лет, воспитанные уже в незалежной.

По словам начальника колонии, условия содержания военнопленных заметно отличаются от условий для обычных зэков. В рацион обязательно входят сыр и масло, разрешены прогулки и не требуется работать на местном производстве.

В небольшой комнате с выкрашенными бежевой краской панелями, как и положено, вся мебель прикручена к полу — стол, два стула, небольшой шкаф. Мой собеседник неуверенно заходит в сопровождении конвоира — руки за спиной, взгляд опущен.

Газосварщик из разведки


Исповедь в плену


Николаю Иолову 29 лет. Призывался из Бердянска Запорожской области.

— Мне почему-то повестка не пришла, но вот младшего брата призвали. Мать у нас одна четверых детей воспитывает, я старший, показалось, что идти должен именно я, а не брат. Исправил инициалы и пошел в военкомат. Честно скажу, не поддерживал никакой майдан, мне всё равно было, что там происходит. Мне и сейчас всё равно, — говорит Николай. Кажется, что он и не врет — настолько спокойно и без эмоций он отвечает на все вопросы, редко смотрит в глаза.

— После призыва попал в учебку подо Львовом. По образованию — газоэлектросварщик, учили ремонтировать технику, а потом отправили в разведку. Первое задание было прикрывать минеров под Павлополем (Донецкая область). Это были позиции ополченцев, и мы сидели в «секретке». Вышло тогда около 20 человек, разбились на группы. Втроем несколько часов просидели в траве, был ноябрь, холодно. Потом к нам тихо, не спеша подошли ребята в «горках» (горный ветрозащитный костюм. — «Известия»). Поздоровались вежливо. А ведь не поймешь сразу. Вроде на русском говорят, спокойные. Опознавательных знаков нет. Только потом, когда окружили, увидел у одного шеврон «Новороссия» и всё понял.

Николай рассказывает неохотно, говорит, что всё было как в тумане — многие детали стерлись из памяти. Помнит допросы нескольких ведомств, изъятие оружия — АКМ и ППС (автомат Калашникова модернизированный и пистолет-пулемет Судаева). Дальше — статус военнопленного и ожидание обмена.

У Николая дома помимо матери и братьев остались маленькая дочка и жена. О них говорит с придыханием. Мечтает вернуться и родить еще дочку. О России пытается рассказывать также спокойно, но периодически повышает голос:

— Я не за Россию, но и не за Америку. Мне хорошо дома, там, где семья. И пусть там хоть драконы летают, я всё равно вернусь туда. Моя семья хочет жить там, и, значит, и я там буду.

— Какие русских писателей вы знаете?

— Достоевского. Он же русский писатель? Мне тут дали прочесть «Преступление и наказание».

— А украинских знаете?

— Нет.

Николай следит за новостями, знает о безвизовом режиме для украинцев, но в Европу не собирается. Из стран Евросоюза знает только Нидерланды. Русский язык считает родным и при этом иностранным. Крым назвал аппендиксом и считает, что он больше туда не попадет.

— Не хотите что-нибудь сказать жителям Донбасса? Может, извиниться?

— Нет, я в них не стрелял. Я просто отстреливался, когда стреляли в меня.

Агроном из танка


Исповедь в плену


Через несколько минут на тот же прибитый к полу табурет садится второй заключенный — 33-летний Богдан Пантюшенко из Киевской области (п. Белая Церковь). У Богдана высшее образование, до войны он работал агрономом, когда пришла повестка, долго не рассуждал: «Надо — значит надо. Я ведь присягу давал, поэтому посчитал, что родина позвала». Богдан хорошо помнит майдан, бывал там и возмущался разгону студентов. В порыве воспоминаний проскакивает: «Я не хочу, чтобы у меня дома была Россия, не хочу этих ваших рубликов. Я не москаль и не хохол, я украинец!» Националистический настрой парня подтверждает и его прическа — выстриженные виски и длинный чуб вдоль головы.

После призыва Богдан попал в учебку в г. Гончаровский Черниговской области, откуда спустя несколько месяцев был переброшен в Донецкую область. Это был отдельный танковый батальон. Приехали в составе роты — 10 танков Т-64-Б.

— Мы на четырех машинах были на Спартаке, а в жилых районах танк не очень эффективен. Нас начали обстреливать, окружили, и наш танк единственный не смог уйти. Из кабины нас вытащили казаки, избили, а потом передали в «избушку» (бывшее здание СБУ. —«Известия»), и теперь я здесь.

Богдан при всем кажущемся спокойствии производит впечатление активного и «идейного» бойца. Но говорит, что по людям не стрелял, никого не убивал.

— Мне Европа ближе, чем Россия, — говорит Богдан.

— А какой европейский язык вы знаете? — спрашиваю его.

— Никакой. Только русский.

— А писателей знаете каких-нибудь европейских?

— Артура Конан Дойля.

— Русских?

— Пушкин и Лермонтов.

— Украинских?

— Нет, не знаю никого.



Богдан переписывается с родными. Говорит, что жизнь на Украине стала лучше. Мечтает вернуться к семье. Но признается, что если бы сейчас можно было бы начать всё сначала, опять пришла бы повестка, он снова пошел бы воевать. Почему — не знает.

— Я ни в чем не виноват и ни у кого прощения просить не буду. Я не убивал мирных жителей, но хочу сказать жителям Донбасса, что скоро всё будет хорошо. Я шел воевать за целостность страны.

На вопросы, почему началась война и чего хочет Донбасс, Богдан отвечает кратко: «Не знаю».

Массажист-«террорист»

Исповедь в плену


Из макеевской тюрьмы поехали в противоположную сторону — далеко за Донецк. Во всех смыслах в противоположную — в маленькой двухкомнатной квартире вместе с мужем и двумя сыновьями живет 44-летняя Марина Королева (имя изменено), которая несколько месяцев тоже была в плену, только в украинском.

Марина немного суетится, предлагает разные места за столом, говорит, что вот-вот сварится картошка и будем ужинать.

Ее история началась в 2014 году.

— Мы жили в городе Красноармейске, сейчас его переименовали в Прокопьевск — это территория, которая контролируется ВСУ. Когда начались события на майдане, то моей первой реакцией было возмущение. Я задавала себе вопрос: почему власть не подавляет это, почему не демонстрирует силу? А потом, когда Донецк стали обстреливать, мы с подругами много раз возили гуманитарную помощь бойцам, лекарства какие-то, одежду. Но, вы представляете, вот так живете, и в город заходит техника, начинается война. Вокруг хаос. Я начала потихоньку следить, записывать, собирать информацию о дислокации украинских войск и техники. Ко мне присоединился мой муж и несколько друзей. У нас образовалась небольшая ячейка единомышленников. Звонили в Донецк, разговаривали не больше двух минут — говорят, что за это время не могут засечь разговор. Быстро передавала шифровки, и связь прекращалась. Но вот моя подруга… Она могла сорок минут разговаривать с ополченцами, и в итоге ее засекли. Долго слушали, записывали, потом стали и нас слушать. Мы всего несколько месяцев так работали, до тех пор, когда в дом ворвались бойцы «Днепра». Меня выволокли в коридор в том, в чем была, избили, надели на голову мешок и увезли на автобазу. Как позже выяснилось, муж тоже там оказался.

Исповедь в плену


Привезли на допрос. Показывают распечатки разговоров — а я отказываюсь. Включаю «дурочку». А они видят противоречие и начинают бить. Чуть не то отвечаешь — сразу бьют. А потом на видео снимают, как тебя избивают, оскорбляют последними словами. Мне на самом деле повезло, меня просто били. А подруга моя, Оксана, которую первой взяли, и она про всех-то и рассказала, ее жестоко пытали.

В первый день раздели догола, посадили в клетку и дали одну чашку — мочиться и пить воду в окружении солдат. Она так несколько дней продержалась, а потом они ее бейсбольной битой насиловали. Когда мы встретились на медосмотре перед арестом, на ней не было живого места — просто черное тело и запекшаяся кровь.

Муж висел на дыбе, ребра сломали, воду в рот заливали через воронку. И так несколько суток. Потом развели по комнатам и приковали к батареям. Только не наручниками, а пластиковыми креплениями. Спустя несколько дней нас повезли в Мариуполь в СИЗО. Мы с мужем оказались в одной машине, у нас также по-прежнему были связаны руки и надеты мешки на голову. Когда я поняла, что мы одни, тихонько спросила: «Ты про карты не рассказал?» Просто если бы он рассказал про эти карты, то забрали бы всех из группы.

В Мариуполе нас встречал адвокат, которого наняли родные. Он нам много помогал, потому что уже были готовы дела и нам грозило до 15 лет за «создание террористической группировки». И когда мы должны были предстать перед судом, неожиданно меня вызвал следователь:

— Вы точно не имеете никакого отношения к Донецку и никак не помогали им?

— Нет, конечно.

— Очень странно. Ваши фамилии пришли на обмен. Вы есть в списках. Пойдете?

В этот момент у меня началась истерика, и я разрыдалась прямо в кабинете.

Исповедь в плену


Из Мариуполя нас повезли на обмен в Харьковскую область. По пути добавилось еще 12 человек из Полтавы. Всё время на нас были мешки, и в автобусе мы ехали, опустив голову вниз, а руки были связаны все теми же пластиковыми лентами за спиной. Что-то пошло не так, и мы несколько дней ездили на место возможного обмена и возвращались обратно.

Следующим местом нашего пребывания стал город Изюм, где была база «Правого сектора» (деятельность организации запрещена в РФ). Я по шевронам определила, что это они. Правосеки были самые жестокие. Они постоянно всех унижали, мужчин заставляли петь гимн Украины и выкрикивать их кричалки. А наши хлопцы строптивые, отказывались, их били и отводили копать себе могилы.

Спустя пять дней нас повезли в Луганск, но начался сильнейший обстрел «Градами», мы выбежали из автобуса и просто ползли по земле с мешками на головах. Потом снова увезли в Изюм. Мне казалось, что это уже никогда не закончится. Никакой связи с родными не было, обмен, который должен был состояться, всё никак не происходил. Казалось, что схожу с ума. Каждый день нас возвращали в наш подвал, и утром всё начиналось снова.

Помню этот день — 14 октября, Покров был как раз. Это и был день, когда нас обменяли в Луганской области. Первым делом я взяла у какого-то хлопца телефон, звоню сестре, а она мне: «А кто это?» Я: «Это же я, Марина! Твоя сестра!» А мне сестра отвечает, что они нас уже похоронили и заказали в церкви службу за упокой.

Мы постепенно вернулись к нормальной жизни. Я восстановилась на работе — я массажист, а муж пошел воевать.

За всё время нашей беседы Марина трижды уходила пить корвалол. Говорит, что давно не вспоминала эту историю и сейчас как заново всё пережила.

— А знаете, когда была в плену, я постоянно молилась Богу и говорила, что если мы вернемся, возьму из приюта девочку. Маленькую. Хочу Сашей назвать. Так что мы с мужем ждем пополнения!

После этих слов почему-то показалось, что всё будет хорошо.

Марина снова убежала на кухню и уже оттуда почти с задором прокричала: «Девочки, картошка сгорела! Мы так и не поужинали!».

источник

+9
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
0 комментариев
Ваше имя: *
Ваш e-mail: *

Подписаться на комментарии

pinbot
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
PIN: ----
comments powered by HyperComments
Свежие новости
04:55
Страшная месть Украины. К инцидентам с Веллером, поляком и Навальным
03:58
С Первомаем!
03:26
Свидетельство очевидца: Яценюк действительно был на войне в Чечне
03:16
Украинство ненавидит, и до одури боится
02:48
Порошенко просят обязать Россию компенсировать Украине ущерб от Чернобыльской аварии
02:36
Операция «Висла». Дебандеризация по-польски
01:34
Крым не для цивилизации свинопасов
01:32
Скачущая верность. Киев «лёг» под Израиль и предал США
01:28
Первомай под оккупацией. В Николаеве ввели военное положение
00:13
СПЧ ООН признало адаптацию России к санкциям
00:10
Ротшильд понял, что это провал…
23:14
Ты к нам ещё побираться приедешь
21:10
«Открытая Россия»: осторожно, двери закрываются
21:06
100 дней с Трампом
20:56
В Польше задержали австрийца, убивавшего пленных в Донбассе
20:42
«Били ногами»: певица Лолита Милявская рассказала НТВ о нападении на ее мать в Киеве
20:25
Украинские гастарбайтеры – драйвер польской экономики
20:24
Оружие будущего: Вертолет который дороже истребителя F-35
20:02
Благотворительность в России становится всё более массовой
19:55
Белое слово: советская власть и передача Крыма в 1954 году
19:53
В Крыму отмечают День пожарной охраны России
19:53
Кремль прикроет оппозицию от зеленки
19:50
Демонтаж Украины по методике Кайданов
19:08
La Stampa: раскрыта контрабанда тысяч боевиков ИГ в Италию
18:44
Руслан Мармазов: На всякий «боевой гопак» всегда найдется «вежливая кадриль»
18:44
Нафтогаз против Газпрома: «час икс» приближается
18:40
Полный шлях или как Литва белорусскую оппозицию приручила
18:40
Александр Роджерс: Как нам построить государство без «лишних» людей
18:18
а вооружение ЗВО поступило 140 новейших БТР-82А
17:48
Порошенко закрыл глаза на очевидную измену Геращенко
17:29
ФПИ о боевых роботах России: восстание машин откладывается
16:53
Аваков готовит своих псов к противостоянию с россиянами на «Евровидении»
16:29
Успеть запрыгнуть в последний вагон: в США ищут каналы финансирования Украины
15:59
Трампа забросали российскими флагами во время выступления
15:52
Оливер Стоун: «Соединенные Штаты объявили Путина врагом»
14:58
Западные эксперты о том, почему ТАНК АБРАМС лучший в мире
14:45
Грядет война на Украине. В этот раз за билеты на Евровидение-2017
14:05
У «богатых» свои причуды: стало известно, сколько Украина потратила на суды с РФ
13:56
Береза обвинил кормильцев майдана в том, что они загадили Киев
13:54
Русофобка Ницой требует вернуть в Одессу улицу Шухевича
13:39
В сеть попали фото последствий бойни САА и ИГИЛ под Алеппо
13:32
Надоел Б!Ять
13:26
В Украине требуют запретить Яндекс
13:14
Декоммунизация головного мозга: Труханов заблокировал скандальное решение горсовета
12:59
В Украине хотят учредить аналог Нобелевской премии для "нуждающихся" политиков
Все новости